Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
ReD CaT

Шарземец Михаил Кульчицкий -С днем-защитника

стихи других авторов.

«ШАРЗЕМЕЦ» МИХАИЛ КУЛЬЧИЦКИЙ

ИЗ БИОГРАФИИ:

Михаил Валентинович Кульчицкий родился в 1919 г. в Харькове. Писать стихи и печататься начал рано. Первое стихотворение было опубликовано в 1935 г. в журнале «Пионер». Переведясь из Харьковского университета на второй курс Литературного института (поэтический семинар Ильи Сельвинского), сразу обратил на себя внимание масштабностью таланта, поэтической зрелостью и самостоятельностью мышления.

Преподаватели и товарищи видели в Кульчицком сложившегося поэта, связывали с ним большие надежды, которым не суждено было сбыться. С первых дней Великой Отечественной войны Кульчицкий ушел на фронт. Продолжал писать стихи даже под артобстрелом. Погиб в январе 1943 г. в боях под Сталинградом.

Вышедшая в 1991 г. книга его стихов почти сразу стала библиографической редкостью.

К сожалению подготовленный к переизданию сборник Михаила Кульчицкого «Вместо счастья», дополненный неопубликованными стихами, удивительно живыми письмами, интереснейшими дневниками и уникальными фотографиями, позволяющими полнее раскрыть личность талантливого поэта и человека, не может выйти в свет по финансовым причинам.

Сегодня поэт и гражданин Михаил Кульчицкий остается не только в списках Героев.

Его имя навечно вписано и в авангард-поэзию.

Недаром критик-эссеист Лев Аннинский написал о нем: «Вообще Кульчицкий сделал бы, наверное, все то, чем впоследствии прославились и Вознесенский, и его антиподы из лагеря деревенских «формотворцев», у него все можно найти: и фантастическую ассоциативность, и глубокую звукопись, строчка «скользит по пахоте пехота» до сих пор вызывает зависть нынешних музыкантов языка».



======================================================

МИХАИЛ КУЛЬЧИЦКИЙ

О ВОЙНЕ

В небо вкололась черная заросль,

Вспорола белой жести бока;

Небо лилось и не выливалось,

Как банка сгущенного молока.

А под белым небом, под белым снегом,

Под черной землей, в саперной норе,

Где пахнет мраком, железом и хлебом,

Люди в сиянии фонарей.

(Они не святые, если безбожники),

Когда в цепи перед дотом лежат,

Банка неба без бога порожняя,

Вмораживается им во взгляд.

Граната шалая и пуля шальная,

И когда прижимаемся, «мимо» - моля,

Нас отталкивает, в огонь посылая,

Наша черная, как хлеб земля.

Война не только смерть

И черный цвет этих строк не увидишь ты.

Сердце, как ритм эшелонов упорных:

По жизни, может, сквозь Судан, Калифорнию

Дойдешь до океанской, последней черты.

* * *

Высокохудожественной

строчкой не хромаете,

вы отображаете

удачно дач лесок.

А я - романтик.

Мой стих не зеркало -

но телескоп.

К кругосветному небу

нас мучит любовь:

боев

за коммуну

мы смолоду ищем.

За границей

в каждой нише

по нищему,

там небо в крестах самолетов -

кладбищем,

и земля вся в крестах

пограничных столбов.

Я романтик -

не рома,

не мантий, -

не так.

Я романтик разнаипоследних атак!

Ведь недаром на карте,

командармом оставленной,

на еще разноцветной карте

за Таллином,

пресс-папье покачивается, как танк.

ДОЖДЬ

(1940-е)

Дождь. И вертикальными столбами

дно земли таранила вода.

И казалось, сдвинутся над нами

синие колонны навсегда.

Мы на дне глухого океана.

Даже если б не было дождя,

проплывают птицы сквозь туманы,

плавниками черными водя.

И земля лежит как Атлантида,

скрытая морской травой лесов,

и внутри кургана скифский идол

может испугать чутливых псов.

И мое дыханье белой чашей,

пузырьками взвилося туда,

где висит и видит землю нашу

не открытая еще звезда,

чтобы вынырнуть к поверхности, где мчится

к нам, на дно, забрасывая свет,

заставляя сердце в ритм с ней биться,

древняя флотилия планет.

ДОСЛОВНАЯ РОДОСЛОВНАЯ

(1940)

Как в строгой анкете -

Скажу не таясь -

Начинается самое

Такое:

Мое родословное древо другое -

Я темнейший грузинский

Князь.

Как в Коране -

Книге дворянских деревьев -

Предначертаны

Чешуйчатые имена,

И

Ветхие ветви

И ветки древние

Упирались терниями

В меня.

Я немного скрывал это

Все года,

Что я актрисою-бабушкой - немец.

Но я не тогда,

А теперь и всегда

Считаю себя лишь по внуку:

Шарземец.

Исчерпать

Инвентарь грехов великих,

Как открытку перед атакой,

Спешу.

Давайте же

раскурим

эту книгу -

Я лучше новую напишу!

Потому что я верю,

и я без вериг:

Я отшиб по звену

и Ницше,

и фронду,

И пять

Материков моих

сжимаются

Кулаком Ротфронта.

И теперь я по праву люблю Россию.

ДУЭЛЬ

(без даты)

Вороны каркали и гаркали грачи,

Березы над весною, как врачи

В халатах узких. Пульс ручьев стучит.

Как у щенка чумного.

Закричи,

Февраль! И перекрестные лучи

Пронзят тебя. И мукам той ночи -

Над каждой строчкой бейся - но учись.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Каждая строчка - это дуэль -

Площадка отмерена точно.

И строчка на строчку - шинель на шинель,

И скресты двух шпаг - рифмы строчек.

И если верх - такая мысль,

За которую сжегся Коперник,

Ты не сможешь забыть, пусть в бреду приснись,

Пусть пиши без бумаги и перьев.

МАЯКОВСКИЙ

(май 1940?)

(Последняя ночь государства Российского)

Как смертникам жить им до утренних звезд,

И тонет подвал, словно клипер.

Из мраморных столиков сдвинут помост,

И всех угощает гибель.

Вертинский ломался, как арлекин,

В ноздри вобрав кокаина,

Офицеры, припудрясь, брали Б-Е-Р-Л-И-Н,

Подбирая по буквам вина.

Первое - пили борщи Бордо,

Багрового, как революция,

В бокалах бокастей, чем женщин бедро,

Виноградки щипая с блюдца.

Потом шли: эль, и ром, и ликер -

Под маузером всё есть в буфете.

Записывал переплативший сеньор

Цифры полков на манжете.

Офицеры знали - что продают.

Россию. И нет России.

Полки. И в полках на штыках разорвут.

Честь. (Вы не смейтесь, Мессия.)

Пустые до самого дна глаза

Знали, что ночи - остаток.

И каждую рюмку - об шпоры, как залп

В осколки имперских статуй.

Вошел

человек

огромный,

как Петр,

Петроградскую

ночь

стряхнувши,

Пелена дождя ворвалась с ним.

Пот

Отрезвил капитанские туши.

Вертинский кричал, как лунатик во сне:

«Мой дом - это звезды и ветер...

О черный, проклятый России снег -

Я самый последний на свете...»

Маяковский шагнул. Он мог быть убит.

Но так, как берут бронепоезд,

Воздвигнулся он на мраморе плит

Как памятник и как повесть.

Он так этой банде рявкнул: «Молчать!» -

Что слышно стало:

пуст

город.

И вдруг, словно эхо, в дале-е-еких ночах

Его поддержала «Аврора».

* * *

(12 декабря 1939)

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!

Что? Пули в каску безопасней капель?

И всадники проносятся со свистом

вертящихся пропеллерами сабель.

Я раньше думал: «лейтенант»

звучит вот так: «Налейте нам!»

И, зная топографию,

он топает по гравию.

Война - совсем не фейерверк,

а просто - трудная работа,

когда,

черна от пота,

вверх

скользит по пахоте пехота.

Марш!

И глина в чавкающем топоте

до мозга костей промерзших ног

наворачивается на чеботы

весом хлеба в месячный паек.

На бойцах и пуговицы вроде

чешуи тяжелых орденов.

Не до ордена.

Была бы Родина

с ежедневными Бородино.

***

(26 декабря 1942)

Самое страшное в мире -

Это быть успокоенным.

Славлю Котовского разум,

Который за час перед казнью

Тело свое граненое

Японской гимнастикой мучил.

Самое страшное в мире -

Это быть успокоенным.

Славлю мальчишек смелых,

Которые в чужом городе

Пишут поэмы под утро,

Запивая водой ломозубой,

Закусывая синим дымом.

Самое страшное в мире -

Это быть успокоенным.

Славлю солдат революции,

Мечтающих над строфою,

Распиливающих деревья,

Падающих на пулемет!



===========================================

23.02.2011
Читать комментарии (3)
Рейтинг Оценили
1 Евгений Герман.

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ
Евгений Герман
2011-02-23 17:51:49
Заплюсовал текст.
Евгений Герман
2011-02-23 17:52:28
ушёл он в 24 года.
а таланту были перспективы большие.
Гераскина Аня
2011-02-24 15:08:42
Очень круто.

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ Киев