Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
skinner

[Отрывок]

http://publikator.org.ua/texts/show/9550/

Мы договорились встретиться на Третьяковской. Мой любимый район в Москве. Тихие улицы, красивые старые здания. Некоторые покрыты паутиной трещин, время дает о себе знать. Я иногда приезжаю сюда просто, чтоб успокоиться. Выхожу на Новокузнецкой, иду по Пятницкой улице, сворачиваю в переулок, мимо старой полуразрушенной церкви, которую вечно ремонтируют. Бреду к Третьяковке, сворачиваю на Большую Ордынку и дальше – к воде.

Когда я в последний раз ее видел, на улице было холодно, у Главного Здания Университета дул сильный ветер. Она куталась в клетчатый воротник английского пальто, не давая последним не растаявшим снежинкам залетать за шиворот и обжигать шею. Сейчас тоже было прохладно. Снег еще не выпал, но по вечерам уже подмораживало.

Прошло больше, чем полгода, с того момента, как она исчезла. Появилась лишь ненадолго майской ночью. Потом постарался исчезнуть я. Сначала мне приходили ее робкие сообщения и коротенькие письма. Она спрашивала, как у меня дела, говорила, что невероятно соскучилась. Я не отвечал, но по несколько раз на дню проверял почту в надежде увидеть пару незамысловатых строчек, а под ними ее подпись.

Понятно, что если она исчезла один раз, то ничего не помешает истории повториться. Я снова останусь в дураках, с больным сердцем и пошатнувшейся верой.

Она писала, что улетает на несколько месяцев в Токио. До самой осени. И перед тем, как уедет, очень хотела бы меня увидеть. Что все изменилось и нам необходимо поговорить. Я так и не ответил.

А потом мне из Японии пришло письмо. Настоящее, не электронное. С моим адресом на конверте. Ее аккуратный женский почерк: чуть пузатые буквы, с наклоном влево. И тогда я сдался. Мы долго говорили с ней по телефону, я все спрашивал, уверена ли она, действительно ли ей это нужно.

Оставалось ждать осени. Я не чувствовал себя успокоившимся. Один звонок – и все. Не стало писем, даже короткие записки по телефону исчезли.

Казалось, что осень не наступит никогда. Несмотря на жаркое лето, меня изрядно потряхивало. Это была болезнь, которая длилась уже давно, постоянно прогрессируя. И началась она, как обыкновенная простуда, еще зимой.

***

Я только что вернулся из командировки в Екатеринбург. Два диких дня, наполненных морозом, провинциальным абсурдом, алкоголем...

Город встретил нас новым терминалом Кольцово и немилосердно отрезвляющим холодом. В отеле «Урал» меня поселили в отдельный номер: просторная ванная со сверкающими кранами и настоящим биде немного пугали контрастом с моей комнатой в московской общаге.

Взяв прямо в гостинице такси, мы с коллегой, менеджером Геннадием, поехали встречаться с клиентами. В мрачной промзоне Уралмаш нас ждали трое бугристых дельцов в дорогущих пальто. Хорошо, что Гена тоже не поленился взять с собой представительский китель, а то я в своей фанатской парке смахивал на какого-то нищего уебка, а не консультанта уважаемой конторы.

Мне отчаянно хотелось выпить пива, несмотря на дикий холод и примерзающие к верхней губе сопли. Но нужно было строить тяжелое лицо, хмурить брови и рассказывать мужикам, что им делать с двадцатью гектарами земли на окраине города. Нас привезли на какой-то горб высотой метров пятьдесят над уровнем моря, которого здесь никогда не было. Одной стороной эта глыба упиралась в кладбище, другой – в свалку и гаражи.

- Вот, парни, приехали. Это типа и есть наш участок.

- Да, неплохое место, - сказал Гена. Я закивал головой, мол, да, место перспективное.

На вершине горба дул жуткий ветер, в лицо, как из пушки, стреляло снегом и кучами мусора – какие-то пакеты, картонные ящики из-под эквадорских бананов…

- Вот. Не знаем, что строить здесь типа. Ну, земля есть, а что строить на ней – неясно. Нужно, так сказать, конкурентную среду изучить, спрос, предложение…

- Конечно, это сделать просто необходимо. Финансовые результаты посчитать, модель построить, - продолжил Гена.

Мы стояли на вершине этого горба, обдуваемого всеми ветрами, и смотрели на безлюдное, ну в смысле живых людей, кладбище, и одиноко бредущего по свалке бомжа.

- Аквапарк у вас в городе есть? – я решил вступить в дело.

Клиенты переглянулись.

- Бля, вроде как нету.

- Ну, например, можно и аквапарк тут захуярить. – в конторе нас учили разговаривать с клиентом на одном языке и стараться, выражаясь по-английски, примерять его туфли. Я стоял на том горбе, схаркивал по ветру ледяные сопли, смотрел на говнодавы клиентов и говорил с ними на универсальном языке.

- Именно. Только сначала пригнать технику и спилить горб. Или даже горб оставить можно, кусок, во всяком случае, типа водопад замутить здесь.

- Неплохо, парни, очень неплохо, - закивали дельцы.

С участка мы уезжали довольные собой, в предвкушении обеда подогревая клиентов рассказами об огромных аквапарках на окраинах крупных европейских городов. Развитая инфраструктура, налаженный туристический поток, зарубежные инвестиции… С трудом шевеля отмороженными пальцами на ногах, я готов был сам поверить в абсурд, который мы с Геной вываливали на мужиков.

У входа в наш отель, переминаясь с ноги на ногу, стоял еще один чувак из нашей компании, Антон.

- Ты что тут делаешь, - подвалил к нему Гена.

- То же, что и вы.

- Бухать вечером со мной и Шуриком пойдешь?

- Куда ж я денусь.

- Добазарились. – Гена, виляя своим тощим задом, скрылся в лифте.

А ночью мы сидели на больших мягких диванах в местном клубе, жрали литрами алкоголь и знакомились с женщинами. Я подсел к белобрысой бабе, казавшейся в темноте вполне ничего. Антон и Гена обрабатывали каких-то теток своей возрастной категории.

Не помню, как звали мою бабу, помню только, что на ней были короткие черные шорты и синие колготки, от которых я не мог оторвать блуждавшего в темноте бухого взгляда.

- Я работаю в суде, - говорила она.

- Так ты – милиционер?

- Нет, я просто работаю в суде.

Бедняжка, думал я, какая бедняжка.

- Почему это?

- Я что, сказал это вслух?

- Ты сказал, что я – бедняжка.

- Ой, да я так, пошутил.

Бедняжка, думал я. Так и обречена сидеть здесь всю жизнь и ловить заезжих говноедов, тащить их в постель и пытаться на себе поженить. Меня так тошнило, мне было так невыносимо жаль всех этих людей, так, короче говоря, мне было хуево, что я встал и побрел к себе домой.

На первом этаже отеля еще работал ресторан, и я понял: чтобы не сблевать, мне нужно поесть. В ресторан меня не пустили, но я выклянчил у девушки на входе батон хлеба.

Утром меня разбудил дребезжащий телефон. Я проснулся, сжимая в руках батон. Вся кровать была в крошках, эти крошки были везде – в трусах, под подушкой. Звонила моя начальница, которая прилетела утренним рейсом из Москвы. Она ждала меня внизу за завтраком.

Я бросил трубку и меня вырвало прямо в поднос на тумбочке. Когда подноса стало явно не хватать, я выдвинул ящик и начал рыгать в этот чертов ящик.

А моя начальница так и сидела в ресторане, намазывая на круассан клубничный джем, и ждала меня. Я, пошатываясь, подошел, присел на краешек стула.

- Привет, Саша. Ты что, завтракать не будешь?

- Да, секунду.

Я попробовал съесть йогурт, но руки дрожали, как у больного Паркинсоном, так что я попробовал выпить кофе, даже не насыпая туда сахар. Чашка задрожала. Я просто вставил трубочку в стакан с соком и принялся потягивать плотную свежевыдавленную жижу – у нас была дорогая гостиница.

- Через двадцать минут жду тебя внизу, поедем со мной по делам, - бросила мне начальница и ушла к себе.

Пиздец, думал я. Но тут зазвонил телефон и моя начальница сказала, что встреча отменяется, и я могу заняться своим с Геной проектом.

А этот тощий упырь спал бухой в своем номере и на мои звонки не реагировал. Так что я выпил бутылку пива из мини-бара и лег спать. Гену я встретил уже вечером в аэропорту. Выглядел он, как кусок прошлогоднего дерьма. Такой же высохший и готовый вот-вот сломаться.

Начав похмеляться в Кольцово, мы закончили в Москве, и я, сев в такси, погнал в общагу – высыпаться и думать над тем, как же жить дальше. Обычно я думал над этим все выходные.

***

В Москве выпал снег. Я взял недельный отпуск, чтоб хоть несколько экзаменов сдать на «отлично». Сидел в своей комнате и смотрел в мутное от грязи окно. Ровно год назад я остался без денег. Третий курс, работать еще рановато. Так, чтоб на полный день, в смысле. Но надо. Денег – семьсот рублей. Подработка заебала, не мальчик уже, чтоб на морозе объявления по столбам расклеивать.

Той январской ночью я взял все свои семьсот рублей и пошел в магазин. Выходил я оттуда довольный, держа в руках потрепанный картонный ящик, забитый до отказа бутылками Стелла Артуа. Отчего-то казалось, что стоит обо всем забыть, выпить этот ящик дня за два, отоспаться, как следует, а там все и решится.

Так и вышло. Ящик я выпил, денег занял, работу нашел.

За окном коричневатое небо висело неприятной кашицей над огромным городом, грозя вот-вот опрокинуться на него, задушив, похоронив под собою то, что маленькие люди строили, создавали, мечтая каждый о своем.

Я открыл дверцу шкафа и уставился на свое отражение в зеркале. Худой, грудь впалая. Разве что ноги – предмет неиссякаемой гордости. Дрочка в задыхающейся футбольной ДЮСШ на задворках страны помогала чувствовать себя хоть немного причастным к большому спорту.

Лицо, в юности казавшееся мне красивым, таковым никогда, пожалуй, и не было. Волосы потемнели, тонкие черты лица стали размытыми, обычными. Типичный человек. Еще и прыщавый. Откуда берутся они, прыщи эти. Нервы, что ли? Зараза такая. Стыдно. Еду, бывает, на деловую встречу, люди, кажется, ждут, что к ним сейчас войдет в кабинет статный молодой человек, а тут вхожу я, худенький, с только что выдавленным красным прыщом на подбородке… Несолидно как-то.

Вот еще один главарь выскочил. Прямо над верхней губой. Зрел несколько дней, таился… Я уж думал, что так и не вылезет. Но нет. Созрел, гаденыш. Я решил, что трогать его не буду, сам пройдет. Натянул джинсы, воткнул в плеер, накинул на себя пальтишко и вышел на улицу.

Мне очень нравится вот так вот в одиночестве ходить по городу, слушать музыку, рассматривать прохожих, давать Гришковца, короче говоря. Зимой это, конечно, не так приятно, все больше приходится заходить в кафе или огромные торговые центры и там отогреваться.

Я как будто уже сейчас готовлюсь к смерти. Когда-то читал у Гете, что в конце жизни человек останется напоследок наедине с самим собой. И нужно, чтобы его эта компания устраивала. Меня полностью устраивает компания самого себя. Мне интересно. Это ведь главное, в этом соль жизни. Чтоб было интересно. Так что уже в некотором роде готов остаться один. Не хотелось бы, но если вдруг так получится, то я готов.

***

Из чего сделан человек? Вода, кости, кровь, плоть какая-то, боль, комья нервов. Я чувствовал, что сделан по большей части из гудящих, как линии высокого напряжения, нервов и боли. Я раньше думал, что от нее умирают только в книжках. А теперь, когда я лежал ночью на кровати, натянув одеяло до самого подбородка, закусив руку, чтобы не пищать, как собака, я думал о том, что не такой уж бред написан в книгах. Сердце болело тяжелой, ноющей болью. Как будто наложили в грудь свинца, а сердце дверью зажали, сдавливая с каждым днем все сильнее.

За успокоением я лез в интернет, но там не было ничего, что могло бы утихомирить пульс, разгладить на лбу морщины недовольства и позволить засыпать по ночам без судорог. Напротив, я видел ее в сети, как ни в чем не бывало обменивавшуюся мнениями с сотнями знакомых, ее комментарии касательно какой-то чепухи. Все было, как обычно. За тем лишь исключением, что я в тех сотнях стал выколотой точкой. Меня будто бы никогда не существовало. На десятки моих вопросов следовал один ответ. Два-три слова. «Да, хорошо», «Нет, не могу».

Счастье кончилось, едва успев появиться на моем пороге. Дав мне заглотнуть наживку, Ира не стала вытаскивать меня из воды, снимать с крючка и нести домой. Я клюнул, дернул несколько раз поплавок, оставляя на поверхности легкую рябь, тут же исчезнувшую, а она просто выбросила палку с намотанной на нее леской в воду.

Как пришло, так и ушло. Я вновь оставался при своих, как в самом начале. Можно было попробовать начать все с нуля, но ведь мне уже дали попробовать, как оно может быть на самом деле. И я, как капризный ребенок, требовал отдать игрушку обратно, не понимая, что так, как было раньше, уже не будет никогда. Все может быть по-другому, так же хорошо, или даже лучше, но вот точно так же, с той же самой девушкой – никогда.

Я постоянно названивал ей, она почти никогда не отвечала. Наконец, за пару дней до ее предполагаемого приезда, я услышал в трубке ее голос. Я сидел на своем рабочем месте, даже никуда не выходил, чтоб позвонить, потому что был уверен в том, что мне никто не ответит. Подскочив, я выбежал в коридор и дальше – на лестничную площадку.

- Привет, Ира.

- Привет, Саша. – холодный, ничего не выражающий голос.

- Ну, как ты?

- Нормально. Дома убираю.

- А. Молодец.

- Ты как?

- Как я? А ты как думаешь, а?

- Саша, я задала обычный дежурный вопрос. Такой реакции мне не нужно.

- А что тебе нужно, Ира? Что я не так сделал? В какой момент? Можешь ты мне, наконец, ответить?

- Все нормально, ты все делал правильно. Дело не в тебе.

- А в ком, что тогда произошло?

- Ничего особенного. Давай я приеду и мы поговорим.

- Черт, Ира, пожалуйста. Скажи мне что-нибудь прямо сейчас.

- Я много думала о нас, когда в Киев ездила. Еще та книга…

- Какая книга?

- Та, что ты мне подарил. «По эту сторону рая». Знаешь, я прочитала ее, почти не отрываясь. И так она меня поразила. Заставила все как-то переосмыслить. Я до сих пор во всем точно не разобралась, но как-то так она на меня подействовала… Черт, зря ты мне ее дал, Саша.

- Да что там, в книге этой?!

- Я не могу точно сказать, настроение такое в ней, понимаешь? Как будто про меня написано. И я точно решила, что было бы лучше все изменить прямо сейчас, не затягивать. Потом будет только сложнее.

Мне уже порядком надоело задавать ей вопросы и получать такие размытые ответы. Или это я чего-то не догонял.

- Ира, я просто хотел сказать тебе, что люблю тебя.

- Да, я знаю.

- Мне очень нужно тебя увидеть. Ты себе даже не представляешь, как сильно…

- Я послезавтра приеду. И мы поговорим. Хорошо?

- Да, конечно. Целую тебя, моя милая.

- Пока, Саша.

Я отключил телефон, постоял какое-то время на лестнице, смотря в небольшое окно на площадке. Опершись руками о подоконник, я наблюдал за машинами на Садовом кольце. Плотный поток карабкался по мосту через реку, так же не спеша спускаясь на другой берег. В Доме Музыки зажглись первые огни, загорелись лампочки на рекламе какого-то банка, прикрывавшей стройку бизнес-центра через дорогу.

Вернувшись на рабочее место, я забрал свой портфель, перекинул через руку пиджак и, сказав сидевшей рядом девчонке, что мне нужно по делам съездить в университет, вышел на улицу. Дойдя пешком до Серпуховской, я зашел в книжный и купил том Фицджеральда. Точно такой же, как подарил Ире.

Придя домой, я завалился на кровать, включил негромко музыку и, страница за страницей, начал раскапывать, что такого могло быть в этой чертовой книге. Увлекательно: джаз, молодежь, которая жиру бесится, в каждом американском доме вот-вот появится кувыркающаяся в огромной кастрюле жирная индейка.

Главный герой, молодой парень по имени Эмори, широко шагает по жизни, на его пути попадаются девушки, отношения с которыми строятся следующим образом. Сначала – встреча и флирт; затем он влюбляется, сообщает об этом ей, она, в свою очередь, также сообщает ему о своей любви, но любви сиюминутной. Я тебя люблю, но только здесь и только сейчас. После этого все идет наперекосяк, и дама отсылает главного героя к чертям. Под конец Эмори понимает, каким же эгоистом он был и, что главное, остается. И смиряется с этим, со всеми несбывшимися надеждами и нереализованными замыслами. «Эгоист становится личностью». Вот и все. Я так ничего и не понял.

09.12.2010
Читать комментарии (7)
Рейтинг Оценили
4 Евгений Герман, Гераскина Аня, Марина Левандович, Spirtson.

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ
Евгений Герман
2010-12-09 20:22:36
Скин, я прочитал внимательно - стилистику нужно править. штампики проскакивают.
но в целом - это очень неплохо.
гораздо лучше того, что я порой видел в шорт-листе Дебюта.
там просто напыщенная пустота попадалась.

не бросай тексты - сражайся. и думаю, воздастся тебе - читателю ты будешь интересен
Евгений Герман
2010-12-09 20:22:45
Заплюсовал текст.
Гераскина Аня
2010-12-09 20:39:59
Заплюсовал текст.
Гераскина Аня
2010-12-09 20:41:46
Скоро ты всех сделаешь. Точно.
Марина Левандович
2010-12-10 10:24:17
Заплюсовал текст.
Марина Левандович
2010-12-10 10:24:37
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Spirtson
2010-12-13 01:09:56
Извиняюсь за пафос и однообразие в цитировании, но не могу не написать этого:
"Выразительная сжатость, спокойствие и зрелость. Найдя эти качества у автора,
остановись и празднуй долгий праздник среди пустыни: не скоро
тебе выпадет такой счастливый случай". (Ницше, бля)

Скин, есть у тебя эти качества, есть.
Spirtson
2010-12-13 01:10:08
Заплюсовал текст.

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ Киев