Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
дохтур Фройда
Смотреть инфо »
Проза Поэзия Другое
Форум
Критика

Перлы изящной сетературы

давно такого не было

Ув. читатели!

У нас давно не было ничего подобного.

Я сам очень смеялся и спешу с вами поделиться.

название "Спермосбор от18возрастной ценз"

автор: Ольга Табуреткина

Кузьма Кузьмич Соловьёв-Перепелкин резко отошёл ото сна, встрепенулся и сразу голову повесил, нахмурился, посуровел, желваки заиграли.

Три последние года почти еженощно после длительных борений с бессонницей его посещали "сны о чём-то бОльшем": нежное тление возгоралось и переходило к полнейшему растлению – он просыпался на простынях, смоченных в области таза. Но сегодня…

Зачем сегодня? Сначала ему снились горные вершины, пронзительно ясное голубое небо, затем – и сразу грязный поток бурной сели перетекающий в какую-то широкую желтушную муть омерзительной глубины. Он не смог сформулировать определение в какую.

Ведь сказали же – тратиться на поллюции крайне не желательно – предупредили...

Кузьма Кузьмич с хладнокровным остервенением чистил зубы, преследуя взглядом стороннего наблюдателя своё отражение в зеркале как и не своё вовсе.

Репродуктивная тревога – придонное и самое мощное течение почти бездонной мужской натуры. Этот глубинный неповоротливый, однако вездесущно пронырливый зов неукротимо разрывает взгляд юноши, бережно омывающего первые капли не мочи, наконец увенчавшие его трепетное достоинство. Течение сквозит во взоре, каким любой мужчина украдкой провожает использованные презервативы, он подносит кулак к глазным яблокам, чтобы почесать их, а на самом деле – смахнуть невольно навернувшиеся слёзы: брошенные, никомушеньки не нужные резинки – они скромно валяются и там и сям рядом с цветущими кустами – угасшие светлячки ночной жизни парка с детскими каруселями. Искры фейерверков, как брызги шампанского, беззастенчиво хлещут из глаз во все стороны, когда напористое течение к продолжению жизни с силой разбивается о скалы нагрянувшей вероятности незапланированной беременности, тогда мужчина, чуть скосив глаза в левую сторону и приспустив веки, пытается изобразить социально-ответственную озабоченность на предмет случайной погрешности процедур предохранения – в подобные минуты даже поэты вдруг становятся косноязычными, и жутко радуются втихую, если им удается отделаться нечленораздельным бормотанием и несколькими неритмичными кивками, сопровождаемыми широкими взмахами рук совершенно не в тему – экспрессивная жестикуляция здесь как не пришей… сами знаете чего к чему.

Несмотря на организованность, дисциплинированность и врожденную пунктуальность наш добрый мОлодец Соловьёв-Перепелкин умудрился оказаться на самом кончике хвоста длинной очереди в прерывисто-извилистом строю ожидальцев сдать биоматериал для анализа спермы. Кузьма Кузьмич вяло топтался на месте: дело в том, что он (ах-ох, как не кстати) захотел помочиться перед сеансом произвольного и рукотворного сбора спермы. Но он боролся с желанием посетить мужскую уборную по многим вполне рациональным для него причинам: во-первых, ему ни с кем не хотелось сталкиваться лицом к лицу – затылка впереди стоящего и так было сполна достаточно. Во-вторых – и это самое главное: он боялся, что начнется «медвежья болезнь» – у него так бывало раньше перед экзаменами, а ходить по-большому в местах общего пользования, запираясь в кабинке, обыденно размалеванной пидорскими фантазиями и симультанными ответными боевыми кличами, он избегал любой ценой. И еще, что, может быть, гораздо важнее: суеверный ритуал – он не хотел прикасаться к своему детородному органу до сеанса, потому что боялся раньше времени выпустить из члена поток хоть какой-либо жидкости в принципе – он причудливым образом предполагал, что с этой золотистой струей может уйти и весь настрой.

Кузьмич попытался мысленно отвлечься: посчитал в уме, подумал о последних тенденциях в динамике биржевых индексов, начал вспоминать детские стишки – но все они, казалось ему, вертелись вокруг немудреных и однозначных фаллических и вагинальных символов, взаимодействующих в непосредственной близости от водной стихии – даже невинный мячик, не тонуший в речке, преобразился в силиконовые груди беспечной красотки, легкомысленно плывущей на спинке, чтобы спасти резиновую детскую игрушку и успокоить Танечку. В поисках поддержки Кузьма, сам того не замечая, начал активно озираться налево и направо, и вскоре поймал себя на мысли, что откровенно рассматривает неумеренно и в самых неожиданных местах надутую пивными возлияниями фигуру престарелого рокера-байкера. Кузьмич быстренько отвел глаза и суетливо прокашлялся. Однако вскоре он ощутил острую необходимость составить себе полную картину своих невольных «однополчан». К тому же очередь двигалась неравномерными рывками, почти как в автомобильной пробке.

В безжалостном свете люминесцентных ламп предстала разношерстная разномастная толпа – смесь бурлаков на Волге, броненосца Потёмкин, утра Стрелецкой казни, взятия Зимнего и почему-то запорожцев, пишущих письмо, – Кузьмич не смог вспомнить, кому исторические запорожцы писали письмо – то ли Императрице или то ли Петру I. Здесь были и высокогорные абреки, с густо заволошенными телами, рядом – экстремально северные потомки тех, кто предпочитал кхе-кхе, не снимая оленьей шкуры. Встречались и жизнерадостные эхо-сюрпризы – сливочно-шоколадные последствия «Олимпиады-80». В некоторых же отдаленно слышались отголоски Ледового побоища, либо близкое фрикативное «г». А на других печать татаро-монгольского ига уже некуда было ставить. Иные навевали мысли о гомо эректус вместо сапиенс сапиенс, еще иные – о мультиках, совсем иные – о девушках, просто иные – были прочими откровенными гастарбайтерами. Но все вместе, такие разные, они хотели одного и того же – размножения.

Когда Кузьма находился буквально на последнем дыхании, подошла его очередь. Девушка с хрустально остекленевшим взглядом опытной фасовщицы на мясокомбинате приняла его бланки и документы. С интонацией невозмутимого робота-полуавтомата произнесла она стандартную фразу о том, что клиент может и не ждать, когда освободиться та или иная кабинка, а прямо сейчас отправиться либо в кабинку для гомосексуальноориентированных мужчин (они тоже хотят размножаться), либо пройти экспресс-процедуру сбора био-материала. И, не дожидаясь ответа Кузьмы, она добавила комментарий о том, что, несмотря на влияние центрального контура регуляции и даже, представьте себе, сердца, спинномозговые рефлексы так и остаются безусловными рефлексами – а, может быть, ваши руки в данный момент непригодны… а сдавать анализы на крайняк необходимо.

- Между прочим, у вас сейчас третий заход к нам, всё задокументировано. Процедура длится в среднем не больше минуты – больно не будет абсолютно практически. Напоминаю, что ваша медстраховка покрывает лишь три попытки. Надеюсь, вы умеете считать.

- Давайте для гомиков, - едва сумел выдавить из себя Кузьма, которому медвежья болезнь на тот момент сдавила уже всё, что можно и нельзя сдавливать.

Походкой оловянного солдатика Соловьёв-Перепелкин направился в боковой придел – маленький узенький коридорчик, сообразуясь с перстом регистраторши, указующим на недвусмысленные знаки, одобренные, наверняка, высшей здравоохранительной властью, - изображение большой мужской жопы. Воцарилась гробовая тишина, и он, удаляясь, не только на спине почувствовал обжигающие символические плевки и единопорывный рокот негодования оставшихся в очереди, ну почти всех из оставшихся.

Он вошёл в индивидуальный кабинетик и стремглав ломанулся в сортир, где не без удовольствия и шума осуществил свои надобности. Облегчившись, он обнаружил, что туалетная бумага кончилась - сиротливо болтался лишь маленький, прилепленный за конец, клочочек салатового цвета, в прошлом, по всей видимости, салфетки ароматизированной яблочной эссенцией, судя по набитым на нём кроваво-красным рисункам.

Кузьма огляделся: похоже, что сюда давненько не ступала ни нога клиента, ни регулярного уборщика. В углу пылился кем-то забытый стимульный материал.

Финальная попытка, денег на отдых вдвоем уже не хватает. Раз-два-три-четыре-пять – повернув голову в сторону противоположную глянцевой обложке и сморщив нос, Кузьма потянулся за журналом, потряс его, отряхивая пыль. Развернул на первой попавшейся странице и уставился на огромную фотографию юных созданий, костюм которых состоял из розовых кроличьих ушек и хвостиков – композицию составляли несколько подростков, они прыгали на батуте и безмятежно улыбались. Фотограф мастерски подловил момент – тело каждого из четырех мальчиков живописно обнажало новый ракурс в застывшей динамике особо привлекательных частей тела; идиллическое естественное освещение - солнечные блики весело и нежно подчеркивали выпуклости и впадины рельефов.

Кузьмич выдрал эти страницы, яростно смял и использовал по назначению туалетной бумаги. Дотрагиваться до полотенца он не решился.

Кузьма вышел из сортира и быстро окинул взглядом индивидуальный кабинетик. С приклеенного к стене постера на него в упор взирал «молодой бог», каковым ему с первого взгляда показался отборный скандинавский самец с лицом неземной красоты и олимпийским спокойствием во взоре. «Неужели такие бывают на самом деле», - горемычно охнул про себя Соловьёв-Перепелкин и невольно попытался оглядеть себя снизу вверх. Завершив беглый осмотр, он самодовольно шмыгнул носом, словно произнеся какой-нибудь из вариантов авося, и собрался было расстегнуть штаны, но остановился - его начали невыносимо жутко раздражать холеные мужские тела в разнообразных раскорячках, призывно расположенные на глянцевых обложках то там то сям разбросанных журналов и дисков с фильмами не особо мудреных сюжетов, где все роли традиционно играют мужчины, как в античных театральных постановках.

«Трагедь – козлиная песнь», - пронеслись в уме Кузьмы осколки познаний из греко-римской истории. Затем на первый план своевольно вышло лицо его жены Светки, которая будто уже вернулась из одиночного своего отпуска с неожиданной прической в стиле Медузы-Горгоны; обновленный образ супружницы перетёк в потенциальное звучание той песни, которую она запоет, если узнает, что он провалил последнюю, оплаченную по страховке, попытку сдачи спермы на анализ.

Кузьма порывисто сел на первый попавшихся пуфик, зажмурил глаза, расстегнул ширинку и рывком запустил руку в штаны.

- За родину, эх, где наша не пропадала, за державу, была-нибыла…живём только раз… за нас натуралов… ваше благородие..эхх..госпожа удача…

Периодически подкатывавший к горлу ком жалости к себе Кузьмич успешно прогонял злостью на красивых педиков, фотографически недвижно глазеющих на него со всех сторон.

Постепенно тело, яростно дрочившего Кузьмы, захватила блаженная волна... И вдруг он почувствовал себя счастливым просто от того, что он обычный мужик.

Третья попытка завершилась благополучно, количество собранной спермы превзошло стандартные ожидания от клиентов. Кузьма сгрёб, не вошедшие в емкость для анализа, остатки в кулак и с блаженной улыбкой направился к постеру с обнаженным телом «молодого бога».

И тут Кузьме почудилось - нет, точно не показалось, - на мгновение олимпийское спокойствие возмутительно красивого скандинава исказилось рядовой мужской завистью - и к кому? - к нему, к Кузьме.

Соловьёв-Перепелкин отодвинул от стены второй пуфик, обитый чем-то пушистым, похожим на махровое полотенце, и вытер руку о его заднюю стенку.

На исходе того знаменательного дня Кузьма уснул без мучений в первый раз за три последних года. И всю ночь ему снились чресла истерзанных ёжиков.

Прошло примерно 9 месяцев. Чета Соловьёвых-Перепелкиных вместе с родственниками и друзьями радовалась появлению на свет долгожданного чада. Оказалось, что дальнейшее обследование в Центре репродукции и другие дорогостоящие процедуры не понадобились. У Соловьёвых-Перепелкиных всё получилось естественным путем.

А Кузьма, между тем, перестал подхихикивать, поддерживая гомофобские шутки в своей компании, с которой ежемесячно посещал баню, и однажды даже брякнул невпопад, что они (гомики), мол, - тоже люди. Словом, с тех пор озадачивал и напрягал он своих товарищей порой не на шутку.

оригинал http://proza.ru/2008/08/24/187

28.05.2010
Читать комментарии (0)
Рейтинг Оценили
0

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ Киев