Призма восприятия

Симулировать нормальность никогда правдоподобно не получается… Я устала от этого.

А вам не приходило в голову сушить феном ломтики арбуза, который только что достали из холодильника?

А потом есть эти ломтики вилкой, запивая остывшим кофе по очереди из трех красных чашек?

Это – мое сегодняшнее утро.

А философствовали мы этой ночью, лежа в моей кровати. Я разрешила перебраться в нее, потому что тебе захотелось обнять меня. Это было по-детски, и я разрешила тебе осуществить свое нехитрое желание. Мы были на равных – двое в одной кровати, и я ничего к тебе не испытывала, только ощущала тепло твоего тела.

Я назвала себя бесследной – ухожу, не оставляя следов. А если и оставляю, то они напоминают звериные (попробуйте походить на носочках мокрыми ногами, тогда поймете, о чем я).

Я безмерная – никогда не знаю меры, и мне это нравится.

Еще я вижу что-то необъяснимо загадочное в слове «измерение».

Ты упрямо пытался убедить меня в том, что можешь помочь мне стать девушкой, а я улыбалась куда-то в темноту и говорила, что мне это не нужно. Твоя психологическая теория разваливалась на практике. Она мне просто не нужна. Я принимаю себя такой, какая есть. И вовсе не хочу становиться девушкой. Меня это жутко раздражает. Зачем превращать меня в девушку, если таких итак полным-полно вокруг?

Ты сказал: «Представь себя», а я вместо этого стала засыпать от нахлынувших мыслей. И все-таки откуда-то взялось осознание того, что я – Кубик-Рубик, а ты змея. По ощущениям точно. Следующим этапом было объединение этих образов. Змея намоталась на кубик, и на этом моя фантазия исчерпала себя. Я сказала, что засыпаю, и поэтому отказываюсь дальше представлять всякую ерунду.

Ты остался недоволен мной и в результате сам стал засыпать от своей психологической тактики. Выдержав мхатовскую паузу, ты глубокомысленно изрек: «Знаешь, я думал, что за день смогу сделать тебя девушкой и этим тебе помочь. Тогда узнала бы, какая ты на самом деле. Но сейчас я представил себе это и совершенно точно понял, что тебе это не надо». Я согласилась и облегченно вздохнула. Наконец-то! Не хочу играть в подобные игры. Просто сказала, что пью кофе – растворимый в гранулах. Теплый и холодный, по несколько чашек. Я раздражительна и беспокойна. Хочу жить ярко, как фейерверк, рассыпаясь бесконечными эмоциями. Не жалею свой организм – наоборот, я его загоняю, сама себе враг. Моя необходимость – потолок и смирительная рубашка. Голова каждую секунду разрывается от многообразия мыслей и от знания, что если не буду успевать писать хоть что-то, то умру. От написания умру в любом случае, потому что каждый следующий рассказ уже обогнал еще непришедшие мысли. Мне слишком много меня. И самой плохо от этого. Мне необходимо наполнять других, смешить их, доставлять им удовольствие, думать, что доставляю его себе и бояться ложиться спать.

Симулировать нормальность никогда правдоподобно не получается… Я устала от этого.

Я хочу на бешеной скорости куда-нибудь врезаться; мгновенно умереть от передозировки тяжелейших наркотиков; улыбаться страшно и беспричинно людям, едущим по другую сторону эскалатора; стрелой уйти под воду; пеплом по столу рассыпаться; ворваться в чьи-то легкие дымом от кальяна; быть кнопкой «Очистить» на чьем-то мобильном… Еще было бы оригинально оказаться косточкой арбуза, попавшей в дыхательные пути какой-то звезде, о которой потом писала вся желтая пресса. Не отказалась бы от роли равнодушной мухобойки, которая дарит беспричинную смерть только потому, что кто-то не любит назойливость мух… признаваться в любви левому глазу проходящего мимо человека и наверняка знать, что правый глаз ему завидует. Так смотреть в глаза, будто со взглядом впускаешь в собеседника свое безумство, радоваться от этого и не отрывать взгляд... Фотоаппарат – великое изобретение. Он умеет на миг останавливать реальность, заставляет замереть льющуюся воду, останавливает любого бегущего, он – элемент жизни. Только он сводит меня с ума своими сверхвозможностями…

В следующей жизни я хочу быть именно им.