Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
матковский
Смотреть инфо »
Проза
Поэзия
Другое Критика Бездна

НОВОГОДНЯЯ СКАЗКА

хоррор стори

1

Я выбежал во двор и приложил к щеке снег.

- Не бей его! - кричала в доме баба Дуся.

- Ты видела, что этот подлец делал?! - отец пьяный с обнажённым торсом расхаживал по дому. Как гордый гусь, тиран в самом нищем государстве. Он опять налакался водки с заводскими работягами в "Берёзке". Он опять не может найти работу. Оттого и пьёт. Отбросив снег, я набрал в ладошку новый и приложил. Снег сразу потемнел от крови. Папаша рассёк ремнём щеку. Я хотел верить, что это случайно. Целился по жопе, а попал по лицу. Я хотел думать, что на самом деле мой отец добрый и хороший человек, это просто он выпил и ведёт себя буйно. К сожалению, всё обстояло намного хуже. Он - злой и хотел зарядить мне пряжкой ремня по лицу.

- Чёртов негодяй! - возмущался отец. Я опять набрал в ладонь нового снегу. На этот раз снег не потемнел. Кровь остановилась. Вот так новый год будет в нашей весёлой семейке!

- А что он сделал?! - спросила баба Дуся. Моя бабушка, старая сухонькая женщина родом из Карелии. Ничего примечательного, если она исчезнет в одно прекрасное утро, то от неё останутся тапки, халат и чай с молоком. И всё.

- Он дрочил! - ответил папаша. Выбежав на крыльцо, он уставился на меня. Грозно подняв ремень, он потряс им и закрыл дверь на замок.

- Все дети дрочат... - неуверенно ответила баба Дуся.

- Дрочат только онанисты и извращенцы, - сказал отец.

Мне надоело слушать этот вздор. Очень неловко, когда тебя застают за рукоблудием. Думаю, это личное дело каждого, хочешь, дрочи себе и другому не мешай. Застукай я кого-нибудь за таким деликатным занятием, то сделал бы вид, что ничего не заметил и непременно бы удалился. Так нет же... папаша еще и масла в огонь подливает... И как мне теперь ему на глаза показываться?

Сам я человек очень обидчивый и мстительный. Скажи мне кто-нибудь гадость, так я не буду разговаривать неделю, а может и месяц...

Часто даже прокручиваю варианты в голове ночью и страдаю бессонницей от этого. Например:

в интернате есть учитель физкультуры, он всех так оскорбляет, язвительно и тонко, что просто от желания мести, сердце кровью обливается.

Пришёл я как-то на урок физкультуры в грязных носках. А что делать? Стирать некому, а самому лень... Стали мы прыгать на матах без кед, а физкультурник так приглядывается ко мне и на лице его, по узкой розовой змейке губ и раскосым глазам можно прочитать ничем неприкрытую ненависть. Ненависть ко мне как к человеку, который не должен рождаться, род которого нужно сжечь вплоть до самых дальних родственников в печи. А потом говорит на весь спортивный зал:

(Все мальчишки замирают и слушают)

- Олежка, я тебе сейчас твои вонючие носки за очки запихаю!

Больнее фразы в свой адрес, я в жизни не слышал. Во-первых, ненавижу своё имя - Олег. А тем более, когда меня называют Олежка. Пренебрежительно и кривляясь. Во-вторых - "вонючие носки" ... о чём это говорит самому физкультурнику и другим ученикам?

что я неряха, что я не из благополучной семьи и мои родители наверняка пьют и нищие, а сам я закончу жизнь в тюрьме или стану смердючим бродягой. И в-третьих, то что он вспомнил про мои очки. Очки - всегда предмет для насмешек в школе.

Безотказное средство для издёвок. "Очкарик в жопе шарик", "У кого четыре глаза, тот похож на пидараса, "Протри очки, дЫЫбилл!", "Я тебе щас очки разобью, очкарик!" и т.д. до бесконечности. А у меня тем более толстые бифокальные линзы. Я сам себе смешон,

когда в зеркало смотрю. Ненавижу просто свой внешний вид... Так вот возвращаясь к ночному представлению:

Лежу я в кровати весь потный от злости, беспомощности, собственной душевной слабости и думаю:

(Он сказал мне)

- Олежка, я тебе сейчас твои вонючие носки за очки запихаю!

(да как он посмел такое сказать мне, какое право он имеет обижать ребёнка? за что? что я ему сделал? Вот пидарас! Сам в жизни ничего не достиг... физкультурник! Вот большое дело! Пидар гнойный! Надо было ему сказать):

- Заткнись! или - Пошёл нахуй! и прокричать на весь зал, чтоб все ученики знали: со мной такие шуточки не проходят, я птица другого полёта, я же особенный? И чем же я такой особенный?

И так до бесконечности... ворочаюсь в кровати, мну подушку, сбрасываю одеяло и мучаюсь, мучаюсь, мучаюсь... Ну разве не ад?

А утром, я невыспанный и уставший бреду в школу, и во мне уже нет той прежней решительности, что была ночью. И физрук представляется злым и всезнающим Властелином. А я - маленький беззащитный школьник, очкарик...

- Опять с вонючими носками пришёл? - спрашивает физрук и все смеются в строю.

- Нет, - отвечаю я, и смотрю ему прямо в глаза. Выдерживаю его жёсткий, животный взгляд. Наконец он отводит глаза и делает какую-то пометку в журнале. И я радуюсь этой победе. Своё маленькое Приднестровье я сегодня отвоевал. И ночью буду спать спокойно.

2

Когда мать еще была с нами, новый год и предновогодняя атмосфера мне всегда нравились. Люди весёлые бегают по улицам в поисках самой лучшей ёлки, дома украшенные фонариками и герляндами, снежинки, которые симпатичные девочки вешают

на окна. Как у Маши, например. Часто я брожу по улицам сам. Иду по снегу, снег скрипит под толстыми подошвами моих высоких ботинок. И скрип этот самый лучший звук в мире. Воздух морозный и свежий, всё покрыто снегом - автомобили, крыши домов, из труб бежит белый дымок, из окон доносится запах свежей выпечки, темнеет рано... Я иду по переулку, и за моей спиной по очереди загораются фонари. Как будто фонарщик поджигает их факелом. Электричество, - одно из волшебных слов. Сначала они горят еле-еле, а потом разгораются и освещают снег. Лучше зрелища не придумаешь. Идя по улице, я представляю, будто нахожусь на незнакомой планете, где началась снежная буря, а моя дутая пуховая куртка - не куртка вовсе, а - скафандр. Я - исследователь. Отважный и храбрый.

Снежинки падают в неоновом потоке света. Окно Маши на втором этаже. Я становлюсь в тень вишни и смотрю на бумажную снежинку.

Иногда Маша раздвигает шторы и это второе пришествие Христа, она смотрит на меня через снежинку и что-то рисует на окне. Хочется думать - это сердечки или слова вроде: Я люблю тебе больше всех! Ты моя единственная любовь! Но из-за близорукости я не могу рассмотреть что там. Маша машет мне и задвигает шторы. Это означает, что пришло

время ужина. Я всегда прихожу к её окну перед ужином. Как храбрый рыцарь возле башни, в которой заперта чудесная принцесса. Башню эту уже три недели охраняет злобное и ужасное чудовище. Некоторые называют его Драконом или Циклопом, Людоедом, другие - Грипп.

Мать раньше жила дома и удерживала отца от пьянства, он работал токарем второго разряда на авиационном заводе и выпивал только по выходным. Нередко у нас дома с заводскими рабочими. Они играли в шахматы, нарды, в покер - на деньги. Или собирались

с кружками пенистого пива посмотреть игры киевского "Динамо". В новогодние каникулы мне позволялось спать в зале и смотреть телевизор допоздна. Засыпая, я смотрел на горящие лампочки ёлки и думал о подарке, который будет там лежать. Утром я

просыпался от возни матери на кухне. Скидывал плед, пил какао, одевался по всем правилам холодной погоды и шёл играть в снежки на улице. Принимал участие в самых отчаянных сражениях. Сначала мы строили баррикады, рыли снежные окопы, а потом налепливали снежки и складывали боеприпасы в деревянные ящики. После того, как над площадкой рассеивался дым сражений и все мёртвые воины были похоронены, мы брали санки и шли в лес на Королевскую горку. За нами всегда бежал Джек. Усаживаясь на самой вершине горы, свесив левое ухо, он смотрел, как мы мчимся на санках.

Потом мать начала много плакать и полностью поседела. Очень похудела и постарела. Цвет её лица стал тёмно жёлтым.

Вид её и присутствие мне были очень неприятны. Я старался избегать разговоров с ней, старался не сидеть с ней за одним столом, не заходить в комнату, если она там. Знаю, это очень плохо и нечеловечно. Здесь дело не в том, что я резко перестал любить её из-за болезни, как сказал отец. На самом деле я боялся смерти. Нет ничего однозначного.

Один раз я пошёл прогуляться к метро Святошино, и там встретил своего давнишнего товарища по интернату, Потрошка. Он стоял возле входа в метро и переступал с одной ноги на другую, отгоняя холод.

Потрошёк был одет в кожаную куртку, курил сигарету и выглядел намного взрослей и мужественней чем, когда я видел его в последний раз. Год тому назад, примерно, он ушёл из нашего спортивного интерната номер 169 и с тех пор о Потрошке никто ничего не слышал.

- Где ты сейчас? - спросил я у Потрошка.

- А нигде я, - сказал он. - На, хочешь, закури?

До этого я за всю жизнь выкурил всего несколько сигарет. один раз папаша застукал меня за курением в огороде и так навалял, что я потом неделю ходить не мог.

Я взял протянутую сигарету. Синий честер. Закурил. Если надо опять приму бой от папаши. Надоело терпеть его нравоучения и пьянство.

- Как нигде? - спросил я.

- А вот так, я работаю с корешами, - ответил он загадочно и отвёл глаза в сторону.

- А где же вы работаете? - спросил я.

- Здесь прямо и работаем, - сказал он.

- Хм... что же вы делаете? - спросил я.

- Деньги зарабатываем.

- И много?

- Видишь, вот куртку вчера на базаре купил, 1500 гривен стоит, - сказал он и пренебрежительно посмотрел на мою куртку. Конечно, мой залатанный, перелатанный пуховик не чета новой блестящей лакированной кожанке.

- И кроссовочки, - добавил Потрошок, - смотри какие.

Белые чистые новые кроссовки адидас. Потрошёк выбил чечётку и самодовольно улыбнулся.

- Круто вот мне бы так... - сказал я.

Посмотрев на меня с пол минуты, он выплюнул мокроту рта под ноги, растёр её новеньким кроссовком адидас. Поправил кепку и повернулся посмотреть, не подслушивает ли нас кто сзади.

- А что? Ты пацан надёжный, я тебя по интернату нормально знаю, думаю, кореша не против будут, - сказал он. - Приходи завтра в одиннадцать сюда. – Посмотрим, может сгодишься. Ты без очков видишь?

- Ну так, плохо... - ответил я.

- А человека рассмотреть можешь?

- Конечно, - сказал я.

- Тогда приходи без очков.

На следующий день я как обычно, начал с шести вечера тыняться по улицам. Ходил, заглядывал в окна хрущовок, кидал снежки в котов и украл две маковые булочки из гастронома. Всю дорогу за мной ходил Джек. Верный пёс. Мы подошли с ним к вишни

и стали ждать, когда же Маша раздвинет шторы и напишет что-то на окне. Мы смотрели на огромную бумажную снежинку.

Снег валил пуще прежнего. Прятаться в тени вишни на этот раз смысла не имело - фонарь перегорел и поэтому мы стояли прямо посреди дороги. Машины всё равно не ездили, дорогу сильно занесло. А снегоочистители выйдут на дежурство только после двенадцати.

Ночью я раздумывал, идти мне на встречу к Потрошку или нет. Сразу ясно: дело стрёмное и грязное. Сулит неприятности.

Признаться, я немного боялся, что придётся драться... Не зря же Потрошёк сказал не брать очки. Но боялся совсем чуть-чуть, ведь кулачные схватки с отцом не прошли даром. Они закалили меня и сделали твердолобым... Отец всегда побеждал и если мне удавалось достать его прямым левым в живот, что бывало крайне редко когда он сильно выпивший, от злости у него даже белые слюни вокруг рта выступали. Он отступал, выпучивал на меня глаза и кричал:

- Что? Руку на отца?! На родного отца руку поднимать?!

А на сына, - думал я. Сильнее прежнего он набрасывался на меня в порыве злости и от обиды бил меня, без разбору молотя кулаками, в лицо, живот, дубасил ногами делал подсечки, пока я не упаду или жалобно заскулю. А что еще хуже: брал одной рукой за ворот рубашки, другой - за волосы и швырял в стенку... Ну да ладно, чёрт с ним с папашей с этим. Драки я не боялся, одним словом.

А заработать деньги на новогодний подарок для Маши и повести её в кафе-мороженое "Прохлада", где можно было бы посидеть с ней и признаться ей в любви, и рассказать ей какие у неё чудесные медовые кудри, и какая улыбка, и так много и... Главное чтоб всё было хорошо, и храни нас боже от неприятностей и побоев. И чтоб Маша перестала болеть Гриппом.

Тогда я решил для себя: если Маша сегодня появится в окне и улыбнётся мне как обычно, то к Потрошку не пойду. Если она не покажется сегодня, то я пойду к Потрошку, и будь что будет.

Прождав час у окна, я полностью покрылся снегом и замёрз. Я не чувствовал щёк и носа. Поджимал холодные пальцы в ботинках. А Маша так и не раздвинула шторы.

Неуверенным шагом я побрёл к входной двери и позвонил. Открыл её папа.

- Добрый вечер, - сказал я. - А Маша дома?

Её отец не любил меня. Потому что все знали - мой папаша безработный, много пьёт и постоянно скандалит с соседями. Все так же знали, что мать моя лежит в дурке... А какой сын может быть у таких родителей? Какое будущее у него? Его нелюбовь ко мне я полностью разделял. Сам-то себя я не любил по тем же причинам.

- Её нет, - ответил он, - она сильно болеет и спит.

В доме слышался звонкий весёлый смех. Я заглянул за спину отца Маши и увидел, что на диване сидит Маша с каким-то незнакомым худым, прилично одетым и прилизанным пацаном. Они смеются и распаковывают подарки.

- Спасибо, - ответил я и побежал. Джек побежал за мной. Мы бежали долго, пока не устали. Я остановился и заплакал.

Горячие слёзы отчаяния и обиды душили меня.

- Иди домой, Джек, - сказал я псу, - иди домой, дальше я пойду сам.

3

Работой это точно не назовёшь. Потрошёк вкратце объяснил мне, что делать и познакомил со своими корешами под ларьком на станции метро Святошино. его кореша были на одно лицо. В натянутых вязаных шапках-пидарках, их глазки быстро бегали, а руки всё время что-то крутили. При чём они переступали с места на место и постоянно оглядывались.

Первый мужик в моей жизни, был пьяным и огромным. В руках он нёс кожаную сумку и часто спотыкался. Мы увязались за ним и к нашему счастью он, видимо, решив сократить путь домой - пошёл тёмным узким переулком. Потрошёк никогда не дрался. Он стоял на шухере. Профессия не менее важная. Сравнимая с ролью голкипера в футболе. Ваня, Жора и я должны напасть на мужика и ошарашить его. Я спрятал очки в футляр. Засунул футляр в карман. Скрываясь за углами домов и фонарными столбами, мы преследовали жертву. И на тёмной стороне узкой улочки мужик наконец остановился, чтоб прикурить. Спички и пачка сигарет выпадали у него из рук. В широкополом пальто и в кепке он раскачивался. Его заносило из стороны в сторону.

- Очень нажрался, - сказал мне Жора. Снег валил еще гуще. Всё замело.

- Очень хорошо, - сказал Ваня.

Мы подбежали к мужику. В руках у меня была большая палка, похожая на бейсбольную биту. Я замахнулся и со всей силы врезал мужику по затылку. Кепка улетела в снег. Мужик молча повернулся. Его удивлённые пьяные глаза уставились на меня. Кожаная

сумка выпала из рук. сначала я отступил, подумав, что удар на мужика не произвёл никакого эффекта. Но секундой позже он рухнул в снег.

Подбежали Ваня с Жорой и мы втроём оттащили тело за угол дома, где нас никто не мог заметить. Вдалеке показался Потрошёк.

Подойдя к нам, он сказал:

- Хорошо малОй сработал, молодец, Олег.

обыскав мужика, мы выудили кошелёк из внутреннего кармана, сняли часы, золотую цепочку и забрали два мобильника.

Потрошёк взял кожанную сумку. Опустив головы, сквозь плотную завесу снега мы пошли на квартиру делить добычу у Вани. Ваня жил с престарелой бабушкой, которая по его словам:

- Вообще нихуя дупля не отбивает, что творится вокруг, вообще нихуя!

В тёплой Ваниной комнате мы вывалили добычу на ковёр. И сидя на корточках, разглядывали, подобно пиратам, награбленное добро.

- Часы, золотую цепочку и один мобильник отдадим Олегу, - сказал Потрошёк. - Это он завалил мужика. Справедливо?

Жора и Ваня утвердительно кивнули. В этот момент зашла бабушка. Крупная старая женщина в халате и с лёгкой сумасшедшинкой в глазах.

- Суп будете, ребята? - спросила она и уставилась на ковёр.

- Баба Клава, иди нахуй! - обиженно сказал Ваня и подхватился закрыть за ней дверь. Баба Клава подпёрла носком ноги дверь и спросила:

- А что это у вас, ребята?

- Иди нахуй, баба Клава, не хотим мы супа! - рассерженно сказал Ваня.

- А я хочу! - сказал я.

- Правильно, суп - гороховый! - весело сказала баба Клава и ушла.

- Что в сумке? - спросил Жора. - Открывай сумку...

Потрошёк отстегнул застёжки кожаной сумки, и при виде содержимого мы замерли. Там лежал огромный нож, напоминавший мачете и пачка долларов. Пересчитав баксы, Потрошёк поднял голову и прошептал:

- 800 баксов, ё маё, - Ваня присвистнул.

Мы закурили по синему честеру.

- На мясника нарвались, что ли? - спросил я.

- или на убийцу... - ответил Жора.

Ночью мне снилось, что приехала милиция и возле калитки парни в фуражках допрашивают отца. Ничего не случилось. Проснувшись, я пошёл помочиться,

баба Дуся жарила сырники, пила чай с молоком, а на удивление трезвый папаша сидел на треножном табурете в подавленном настроении и курил.

- Вчера, Тоха насмерть замёрз в переулке... - сказал он бабе Дусе.

- Да ты что, - ответила она, - кто таков?

- Одноклассник мой, мясником работал, царство ему небесное... - папаша чуть не плакал. Я подслушивал разговор, засунув ухо в банку у стенки туалета.

- а чего?

- Говорят, был жутко пьян и мол шёл... поскользнулся. Личных вещей при досмотре не обнаружено. Говорят еще, что следы побоев есть...

- Вот время настало, - сказала баба Дуся, - а как раньше хорошо было, при Советском Союзе хоть в два ночи на улицу выйди - безопасность, а в ресторан сходить - два рубля. Помню мы с Людой...

- Да заглохни уже, заебала со своим Союзом, - огрызнулся папаша, - всё. время прошло, тю-тю.

Тишина. Помочившись, я прошёл на кухню, налил заварки из чайничка и съел два сырника со сметаной. Папаша угрюмо смотрел на ссадину у меня на щеке.

- ну как, заживает? - спросил он.

- Ага, - ответил я. - Спасибо...

- А будешь знать как дрочить?! - внезапно вспыхнул он.

- Буду, - ответил я и покраснел. Чуть что, какая неловкая ситуация и краска сразу приливает к лицу. Как бороться с этим?

Баба Дуся молчала возле плиты.

4

После этого происшествия, было еще много случаев. И грабежи пьяных вышедших из метро стали для меня рутинной работой. Я втянулся, и мне нравилось бить людей. Бить их по голове и забирать всё, что они нажили честным и нечестным трудом. Сейчас, анализируя свои действия, я думаю, это была месть Маше и её высокомерному отцу. И месть всем тем, кто считал нас бедняками и неудачниками. В какой-то мере, я зауважал папашу. За то, что он постоянно ругается с благополучными соседями и увольняется с работ, где по его словам:

- Они думают, я гавно! Зачем вкалывать на этих фашистов!

Действуя по наработанной схеме: Потрошёк на шухере, я - оглушаю жертву дубиной, а Ваня с Жорой оттаскивают, при случае - добивают, к Новому Году мы заработали около тысячи долларов на каждого. Награбленные вещи мы сдавали в один ломбард на Борщаговке, через посредника, - пьяницу Шураню, который честно работал за бутылку водки.

- Мне всё равно, где вы взяли эти вещи, - говорил он. - Главное - выпивка. Есть бутылка. Есть дело. Не выпил с утра - день пропал.

И в таком духе.

Исходя из плана Потрошка, нельзя околачиваться возле одного и того же метро постоянно.

- Нас могут выследить менты, а что еще хуже - лохи со своими дружками и дать пизды.

Мы перемещались. Практически по всему Киеву. Станция метро Театральная. Контрактовая. Университет Шевченко. Дорогожичи. Левый берег. Главное условие - жертва должна быть очень пьяная, обязательно одна и выглядеть дорого.

- Баб трогать нельзя...никогда, - добавил Ваня.

Под самый Новый Год мы собрались возле станции метро Святошино, около десяти часов вечера. Стали за ларьком и раскурили по сигаретке.

- А где вы Новый Год праздновать будете? - спросил Ваня.

- Я мамаше хочу передачку хорошую отвезти в тюрьму, - ответил Потрошёк.

- А я буду со своей малой и её родителями у них дома, - ответил Жора. - Родители малой думают, что я учусь на факультете японистики в Шевченко, я им по накурке такого наплёл. Они меня даже зауважали.

Скрутив литровую бутылку из под бонаквы в утку, Потрошёк прикрепил к горлышку фольгу, насыпал травы. И поднеся зажигалку посмотрел на нас:

- Ну что? За Новый Год?

Мы огляделись в поисках ментов. Ментов не было.

- За новый Год, - ответил я.

- А ты где думаешь? - спросил Потрошёк у меня.

- Не знаю. Наверное, дома с папашей и бабой Дусей. Пойду, может потыняюсь потом по улицам. Салют посмотрю.

Раскурив траву, мы стали выискивать последнюю жертву в 2009 году.

- Смотри вон тот! - сказал Ваня. Из метро вышел мужчина в коротком пальто. Он шатался, сжав под мышкой деловой коричневый кейс.

- Вроде ничего а, Олежка? - спросил Потрошёк.

Близорукость мне не позволяла рассмотреть лицо мужчины. Покачиваясь и хрюкая, он прошёл мимо нас. Указательным пальцем руки я растянул уголок левого глаза и разглядел лицо. Это был Машин папа. Тот самый, удачный, самоуверенный и стабильный тип людей. С постоянной работой, хорошим заработком. Чудесной дочкой, которую я любил.

- Самый раз, - ответил я. И мы увязались за ним, идя по отдельности друг от друга. Я посередине, Ваня и Жора - по бокам, а Потрошёк на шухере - пошёл дворами. Подобно выжидающей стае волков, мы ринулись за санями.

Не дойдя пару метров до дома, Машин папа поскользнулся, аккурат в том месте под вишней, где я всю зиму простаивал с Джеком, всматриваясь в бумажную снежинку на окне второго этажа.

Он попытался встать сначала на локти. Потом на колени. Я подбежал и со всего размаху влепил ему битой по макушке. Послышался хруст. Я ударил еще. Машин папа начал ползти и тихо хрюкать. Подбежав к нему, Ваня с Жорой начали пинать его ногами по рёбрам. изо рта у него плотной струёй полилась блевота с кровью. И он потерял сознание.

Я поднял голову и увидел Машу. Она распахнула окно и кричала:

- Папа! Папочка! Папа!

Палка выпала из моих рук. Подбежав к нам, Потрошёк схватил кейс и был таков. Жора и Ваня пробивали по карманам. Я стоял не зная, что делать.

- Всё, бежим! - сказал Ваня, дёргая меня за рукав.

- Сейчас-сейчас... - ответил я. Они убежали. Маша в пижаме выбежала из калитки. За ней - мама и тот прилизанный хлюпик, что сидел у них на диване. Их кормилец, глава семьи, успешный предприниматель валялся в снегу. В блевоте и крови. Секундой позже я бежал.

Дверь мне открыла Ванина бабка.

- О, - сказала она и улыбнулась, - сегодня твой любимый гороховый суп с рёбрышками!

- Спасибо, - сказал я и, стряхивая снег с ботинок, шагнул внутрь. В Ваниной комнате награбленное добро уже было разложено на ковре.

Они весело смеялись, а Потрошёк примерял перстень с камнем.

- Смотри, какой перстень, часы - ролекс! - заявил Потрошёк.

Ваня с Жорой сосредоточенно изучали деловые бумаги из кейса.

- Нихуя не понятно, - заключил Жора.

- Олег, хочешь такой перстень? - спросил Потрошёк.

- А где кошелек? - спросил я.

Открыв кошелек, я достал из него фотографию Маши. Золотые кудри, тонкая хитрая улыбка и чёрная вязанная шапочка.

- Ничего не хочу сегодня, - ответил я и сунул фотокарточку во внутренний карман пуховика.

- Ты что? - спросил Ваня, - ну как хочешь, нам больше будет!

Зашла баба Клава. В руках она бережно держала, словно святой Грааль, тарелку с супом.

- А вот и суп с ребрышками для Олежки, - сказала она. И с уст бабы Клавы, пускай сумасшедшей и старой женщины, имя – Олежка слетело мелодичным, приятным звуком. В тот момент я полюбил своё имя. И никакого другого мне не надо.

11.12.2009
Читать комментарии (13)
Рейтинг Оценили
4 Гераскина Аня, Главный зануда Публикатора, Д.Снегурович, Татьяна Петля.

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ
Spirtson
2009-12-11 18:55:47
ой, завтра, це вже забагато, не сьогодні.
матковский
2009-12-12 11:28:55
простите все, что так много выложил, но сейчас имею ограниченный доступ к нэту.
Главный зануда Публикатора
2009-12-12 10:57:00
да Нельсон, скоро ты Селинджера сделаешь как пацана
недурной текст, прочитал с интересом
матковский
2009-12-12 11:29:58
спасибо, вот хочу Селинджера почитать, а всё лень матушка!
Spirtson
2009-12-12 13:51:41
Слушай, а хороший рассказ. Хотя я и не поклонник подобной тематики и стиля повествования, но
написано, что называется, "с головой".
А начало мне не Селинджера, а Луи Селина (как ведь похожи фамилии) напомнило.
матковский
2009-12-13 15:10:15
а Селина я в течении двух лет пытался читать, но слог его просто раздражителен. думаю, нужно крепкие нервы иметь, чтоб его книги до конца дочитывать
Spirtson
2009-12-13 23:08:11
да, я тоже его книжку не дочитал... только нафига же 2 года тебе себя мучить было?)))
Евгений Герман
2009-12-12 15:48:17
начало понравилось.
распечатаю прочту и откаменчу
матковский
2009-12-13 15:10:33
хорошо, спасибо
Евгений Герман
2009-12-14 10:27:33
понравилось про суп-грааль

слегка криво вписывается сюжет про смерть знакомого папы - мясника (первая жертва Олега).
слишком театрально - первая жертва -смерть-знакомый.
если бы оказалось, что это разные люди - знакомый просто погиб - а ограбленный оказался другим человеком и живой - то можно было бы раскрутить сюжет о том, как перебздел Олег. из-за такого совпадения.
и ограбелние папы Маши - совсем уж как в советском кино - правда, может и не стоит ничего здесь менять.

ну а так - вполне себе приличный рассказ
матковский
2009-12-14 15:24:01
спасибо, будем работать, а что делать!

про мясника конечно дельное предложение, согласен.
cyclingoff
2010-05-31 02:58:19
Не знаю, как это выходит, но ваши рассказы успокаивают и гармонизируют. мне очень нравится их читать, читаю и сплю лучше. но я уже все прочла. буду ждать новых)
матковский
2010-05-31 11:35:18
аха то еще снотворное

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ Киев