|
 |
 |
|
|
|
|
|
В один прекрасный деньБывает, что мир кажется вышивкой из ломких древесных крестиков – вот-вот рванёт, распустится, думаешь, – вроде и красиво, но тонко-тонко… Впадаешь в детство. Достаёшь учебник. Читаешь параграф про тычинки-пестики. Рассматриваешь, как барбарисово влипли шкурка к шкурке пластмассовых два котёнка. Бывает, что отправляешь и-мэйлы чёрту, требуя переписать эту дурацкую историю, оставить единственный жанр романа, перемолоть в песок новеллки, повести и прочие крохи-нэцкэ. Но вот наступает один прекрасный день: подходишь к окну зашторенному, откупориваешь, выглядываешь и говоришь: «наконец-то!» Наконец-то… Вот ты разливаешься в доме, как терпкий одеколон, вот подходит на цыпочках безглазый страж состарившихся безумий – шевелящий ушами ставень, шепелявящий безветренностью балкон, зарюшенный жалующимися жалюзи в солнечной пыль-глазури, – он ранее нарывал вываленной штукатуркой, дырой в стене, он старательно запломбирован шоковым «нагишом» тебя теперь… Боже, в такие минуты отступают мысли о сонном веретене, в такие немоты у русалок хвост раздваивается в сапожки, в которых ходить – не больно. И как-то всё равно, что пол обкрадывает плодоносящий карман шортов, что молчащий билайн – безопасный детектор близости вечных истин… И мерещится, что под кожей шипит шампанское, а не какая-то алая дрянь. И комары перемешивают адреналин, как опытные аквалангисты. И что бы там не молчали гуппи-ханжи четырёх углов, – такая античная стыдоба, взаимная окольцованность, радостная бесхозность, – получающий ожог четвёртой сверхновой степени солёный плов, музыка пальцев, перебирающих спелые спаренные абрикосы… Тихий стон ковролиновый, зависть пола, разложенного пластом – беспроводное квартирное радио, подтяфкивающее на урду или суахили, – Выключить! И, сплетясь пуповинами, нервно вилять хвостом, сбрасывая бантики-зарубки памяти о тех, кто были до, не исключая тех, которые – в генетической памяти, которых стык в стык вклеивала ремонтная бригада перерождений Будды… Яблоки собраны. Простыни вымыты. Ресничный ветер стих. Телефон откашливается пролитым случайно брютом. Спи. В переходе под окнами разворачивается циклон. Синоптики переписывают прогнозы. Далёкие фронты гадают на похоронках. Потихоньку свежеет. Мурлычет слегка балкон. Утро готовится целовать в лобик сонного негритёнка ночи. Но кто-то отказывается щёлкать выключателем вовремя – может, тот, благодаря кому мы все собираем синиц в стаи – и они улетают в рай, синицы… Утро отсрочено. Это значит, что я успею поцеловать твой живот и уснуть, опасаясь, что не успею тебе присниться.
|
|
Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
"А я всё пью и мучаюсь от жажды" (с) БГ
"Книги - это кино для умных"
"Автор умер - но критик всё ещё жив. А жив ли читатель?" |
|
КОММЕНТАРИИ
шон гут
наконец-то дошли глаза почитать
хм, не без притензии, но в этом то и прелесть умеешь мое "за", не заангажированно - по сути понравилось
рада, что понравилось
Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
|
2009-07-02 22:38:21