О слове

Из серии «Осеннее-депресивные истории»

Я продал Слово. Продал недорого. За сиюминутную радость. Да и не за радость даже, а так. За пустяк.

Не до того было. Был чем-то занят, загружен до предела, совершенно замотан. Отвлекли, навязались, помешали. Сказали:

- Продай, очень надо.

- Да вы что, офонарели? Отстаньте!

Они опять:

- Продай, не скупись, тебе же сейчас ни к чему.

Тут головы не поднять, все мелькает, как кадры кинофильма, лишь успевай, а они как муха на мед. Не отогнать. Достали.

Ну, я и продал. Недорого. За пустяк. Замотан был.

Потом, со временем, все как-то успокоилось, рассосалось. Вздохнул с облегчением. Что-то сделал, в чем-то пропала необходимость. Бывает. Жизнь иногда специально дает паузу отдышаться. Кому-то оценить успехи. Кому-то пожалеть об упущенном. Кому-то на несколько минут, уперев взгляд в стену, не думать ни о чем.

Я, конечно, и оценил, и пожалел. И даже хотел с кем-то поделиться. Но не нашел слов. Извелись, пропали, схлынули.

Потом опять накатило, завело, захотелось выплеснуть – хоть на кого. Но кто же услышит немого. Как в пустоту.

Настроение падало, как температура на улице. Кто-то, подозревая осеннюю депрессию, спросил:

- Ну как ты?

Разве я мог что-то ответить. Лишь отвернулся. Потом уже не спрашивал никто. Да и, по большому счету, это было уже не важно.

Мертвенная пора осени все больше показывала себя таковой. Бабье лето не только прошло, но и успело забыться в мусоре подгнивающих листьев и плотного, вполне осязаемого тумана. Усталость проступала как капельки влаги на отяжелевшем пальто. Постоянно хотелось курить, хотя немое горло уже и без того пошло трещинами. Я больше не желал опять в сумасшедший водоворот событий, дел, проблем. Это было даже не Неинтересно, это было Без-раз-лично. Совсем.

И я не мог никому об этом сказать. Даже себе. Не осталось ни единого слова. Даже соврать.

Память запечатлела лишь один эпизод, как моментальный фотоснимок, картинку, и заламинировала, отказываясь воспринимать что-то еще.

Я стою на тротуаре под мелким, холодным дождем, перед быстрым и плотным потоком машин, влипших, как мухи в янтарь, в эту постоянную круговерть. С апатичностью самого последнего тормоза наблюдаю мокрых голубей на мокром памятнике в центре водоворота. Из озябшей ладони просыпались на мостовую несколько монет – почти все, что удалось выручить. Говорить не хочется. Лишь маленькая, ленивая мысль ужиком свернулась на задворках сознания. О том, что все это надо заканчивать.