Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
Евгений Герман
Смотреть инфо »
Проза Поэзия Другое
Форум Критика
Бездна

Пра Ахуенных Аффтаров (4 серия)

забытые гении

***был у нас один гений. пришлось удалить (4 раза!) за гениальность.

*** как он сам утверждает - он живет в Париже. Парижан, конечно, жалко, но мы не в силах не пускать юношу во Францию, пусть этим ПНД занимается.

***одно известно точно, юноша пытается кадрить девушек даже на лит-сайтах. Фрустрация и Сублимация (это его темы).

Итак, автор Пинчук "Заратустра" Андрей:

Зубоскал.

«Теперь я понял - теперь мне точнее помнится то, что я почувствовал однажды на берегу моря, когда держал в руках гальку. Это было какое-то сладковатое омерзение. До чего же это было гнусно! И исходило это ощущение от камня, я уверен, это передавалось от камня моим рукам. Вот именно, совершенно точно: руки словно бы тошнило».

Jean-Paul Sartre «La Nausée»



Madame Di.

Это не о нас!

Это - всего лишь экзистенциональные измышления.

У нее до сих пор болит улыбка от шуток незнакомца, к которому я ревную. На бархатных ресницах она носит колокольчики, они звенят каждый раз, когда она моргает. Улыбается и моргает. Я никогда ей не верил. Не верю и сейчас.

И она мне этого не простит.

Однажды, моё озябшее тело оказалось на пороге её дома. «Каким образом я здесь очутился?» - спрашивал тогда себя я. Спрашивал, но оставался без ответа. Эту загадку разрешить под силу только ей, женщине. Женщине, которая безмолвна.

Дверь отворилась со скрипом, и стало ослепительно светло. И, вместе с тем, всё стало непонятно. Немота обволокла меня туманом. Она светла, а я - так мрачен. Вот сейчас она впустит в свой шерстяной уют эту уличную мглу, это безобразие, и он, своим нелепым и неуклюжим присутствием исказит её будничные краски до неузнаваемости. Я попытался приветливо улыбнуться. Не вышло. Изобразил какую-то дешёвую, приторную, невнятную гримасу. Она машинально поправила темные волосы рукой и жестом пригласила меня пройти. Всё происходило без слов. Я проделал несколько шагов в глубину её света, но всё ещё ощущал себя где-то извне. Далеко отсюда. Далеко от самого себя и от всего происходящего здесь.

«Что-то должно произойти» - первая мысль, которая врезалась в мой мозг и гулом отразилась в зеркале, парившее у неё за спиной. Вибрация моих раздумий окружила нас. Широкие поля шляпы ограждали меня от густых лучей, стекающих сверху. Свет плавился где-то надо мной и капал мне на плечи. За ворот. Или это снег? Талый снег? Нет. Это электричество. Серый плащ, перчатки, cachné, костюм, туфли – весь облитый заревом, сочившемся из её упоительных глаз. Казалось, и я уже светел. Но каким-то иным светом.

Я и не думал снимать шляпу. Не торопился делать лишних движений. Дышал медленно. Ноздрями. Ртом. Залпом. Мы внимали тишину. Воздух раскачивался вокруг нас синхронно с нашим дыханием. Дверь за мной закрылась, и я осознал - назад уже пути нет. Это мой конечный пункт назначения. Пути нет и вперёд. Всё застыло здесь и сейчас. В этом жутком, томительном мгновении. Стали безразличны вещи, запахи, краски, отвратительны вкусы – всё что существует, все органы чувств онемели. Все, кроме одного.

Она мило ухмыляется. Эта полоска из фиолетовых губ, что на её лице, постоянно вибрирует. Кажется, она желает что-то произнести, но не может. Боится. Губы выдаются то вперёд, образуется некий бантик и на щеках возникают ямки, то назад, да так, что шевелятся даже мочки ушей. Я же ничего не выражаю. Голос не рождается. Голос умер внутри меня. Чувствую себя сталактитом. Вот-вот растаю. Но нет. Держу себя в руках. Вижу, она непринуждённо поднимает левую руку, кисть которой расплывчата – не в моём поле зрения, так как я сосредоточен на её глазах. Рука улетает куда-то в сторону, окунается в некий кисель, а затем томно выпрямляется. Она указывает мне открытой пятернёй на стену. «Что там, на стене?» - думаю я, но всё ещё не отвожу взор от её лица. «Чего я мог не заметить, когда входил?». Думаю. Но думаю недолго. Отрываюсь от её глаз, плыву взглядом вдоль её руки, скольжу по линии судьбы, которая меняется прямо на глазах, её изнеженные пальцы, аккуратный маникюр, отражающийся в монолите зеркала, и, моргая, стремительно переключаю свой взор на тот объект, который, она оказала честь предоставить моему вниманию.

Сезанн. "Натюрморт с черепами". Подлинник.

Это ещё одна нелепость, после меня, которая ну никак не вписывается в интерьер её прихожей. Нет. Я не изумлён. Не потрясён. Я стою онемевший. Меня не волнует, как это произведение искусства очутилось здесь. В окружающем нас хаосе – возможно всё. Мой взгляд теперь приковал верхний резец на черепе, который изображён в центре полотна. Удивительно, но мне как раз не хватало этого резца. Ирония судьбы? На мгновение, я даже подумал, что это некий сарказм с её стороны по отношению ко мне. Неужели, это выпад? Но как же так, она никогда не упрекала меня во всех моих физиологических недостатках. Я всматриваюсь в эти краски и представляю себя таким же через несколько десятков лет. Она сложит на туалетном столике черепа из всех своих бывших любовников, и приступит к работе. Ей понадобятся только мрачные тона масел. «Берлинской глазури» - в них места нет! Вот если я растаю здесь и сейчас, то возможно, она соберёт в колбу ту лужицу, которая образуется после моего ухода в небытие, и успешно изобразит новый натюрморт. Только на этот раз - без резца.

Прошла целая вечность, между тем мгновением, когда я перевёл взор с её глаз на изображение, и… вот этой минутой. Что это? Необъяснимо. Нет. Угнетения нет. Есть только она, я и четыре черепа на полотне, которому более ста лет. Черепам и того больше. И вот мы, вшестером, меряем расстояние вечности, пронизывающей то молочное пространство, которое объяло нас. Я ощутил себя в ловушке между прошлым и настоящим, ведь знал – будущего не дано. Теперь я уже просто боялся вернуть свою голову в исходное положение. Знал, что этого она мне не простит. Да и я тоже не прощу себе этого.

Поворачиваю голову. Её лицо - en face. Нет. Ошибаюсь. В профиль. Но разницы - никакой. Всё сбивчиво. Смотрю на её губы. Она глядит на картину с приоткрытым ртом. Рука всё ещё приподнята, но уже несколько послаблена, согнута в локте, и как бы застыла на полпути перед новым, не рождённым, совершенным жестом. Обдумывая, куда же теперь деться, на что теперь указать. Быть может на дверь? На окно? Ведь картин больше нет. Больше нет ни меня, ни её, ни смятения. Есть только четыре гладких черепа, с огромными глазничными отверстиями, сквозь толщу лет измеряющими нас с головы до ног. Им даже хватило смелости улыбнуться. Теперь я знаю, как смеются черепа. Точнее, с чего они смеются. Они смеются уже более века с таких как мы. Впрочем, таких как мы – не много. Возможно, они ухмыляются впервые. Возможно, они что-то предвидят, или просто – предвкушают бессмертие.

«Что-то должно произойти» - вернулась ко мне эхом из прошлого моя мысль. Где она блуждала всё это время? Всю эту затянувшуюся вечность. Или я только подумал её - мою мысль. Мою резиновую мысль. Сколько прошло минут с тех пор? А может, ничего ещё не случилось, ничего и не было вовсе? «Не было. Не было!» - снова эхо в моей дырявой голове. Я уже думал об этом. И вот, об этом тоже. Нет. Только не сейчас. Мне это уже снилось. Да! Нет. Я думаю, что думал уже так когда-то. Думаю, что переживал уже всё это. Сколько раз я приходил сюда? О, мой Зевс, сколько раз? И всегда здесь висела эта картина. И каждый раз одно и тоже. Она меня встречает. С порога указывает на холст. Мы обмениваемся утомлёнными взглядами, теми глазами, на дне которых покоятся наши истомленные души, и… и всё повторяется сызнова. Всё! Всё до мелочей. Нет. Только не сейчас. Мне это уже снилось. Но когда? Все эти мысли, ощущения, размазанные краски, масла, запахи, она. Нет, запахи не снятся! Это всё реально. Нет. Только не сейчас! Приступ déjà vu. Выворачиваюсь наизнанку. Терпеть не могу, когда он навещает меня в такие вот мерзкие мгновения моей нелепой, тусклой жизни.

Это она меня ввергла в уныние. В этот образ, которым я никогда не был. Она видит меня среди этих черепов, сумбурно наложенных друг на друга. Ещё этот резец. Как же он не кстати. Или кстати? Я расколот. Она тешится с меня. Она смеётся надо мной, когда я такой оболваненный. Когда я такой пустой, глупый. В такие минуты она припадает к моим губам, и поцелуем пытается обосновать лишь одно: мол, вот, только я могу тебя опустошить как ту амфору, только я могу наполнить её вновь смыслом, своим сладострастием, своим вином, своим даже кратким, бесстыдным поцелуем. В тот час во мне пробуждается ревность. Ревность к самому себе. Она сострадает тому болвану, в которого превратила меня секунду назад. Она сострадает, целует его, и вот… его уже нет. Он испарился. Растаял, как тот сталактит. Теперь есть только я. Один. И ещё - она. Но вот только меня она уже не целует. Никогда не целует. Ей противно меня целовать.

Снимаю шляпу. Бросаю её под ноги. Делаю шаг на встречу, сокращая до минимума расстояние между нами. Резко, достаточно грубо и чрезмерно плотно прижимаю её талию к своим бёдрам. Жадно целую. Её слюна сладкая. Глаза прикрыты. Она обвила змеистой рукою мою шею. Ладонь другой руки - утопила в моих волосах. Время остановилось. Я прижимаю её к стене. В мою ротовую полость она простонала несколько нот своей невыразимой композиции. «О чём сейчас думает она?». Но разве должно меня это волновать? «О чём сейчас думаю Я?» Думаю, что меня всё-таки должно волновать то, о чём думает сейчас она! Но бог мой, что это?

Она прижала язык к нёбу. Это знак того, что у нас мало времени. У нас его вообще нет. Не осталось вовсе. Мы исчерпали его до конца. Что значит для нас время? Сколько дней мы вместе? Мы забыли о цифре. Теперь она ничего не значит для нас, как и мы для неё. Разница в возрасте? Это, право, глупо! Нет границ для чувств. Нет.

- Нет! - взрывается в моей голове, только не сейчас!

Она смотрит на меня дикими глазами. Цепенеет, начинает дрожать. Конвульсии волной пробегают по её телу. В одно мгновение - синее лицо. Лоб избороздили морщины. Зрачки - шире глазниц. Затем глаза закатились, и я увидел алую кривую полоску вдоль её белков и раскаленные красные нити. Губы, на которых ещё сверкала моя слюна, начали труситься. Она падает на стену, мне не удалось её удержать. Со звоном ударяется теменем о зеркало. Мутная гладь стекла продолжает висеть безмятежно. Тело скатывается на пол. Судороги усиливаются. Я не в силах что-либо сделать. Ноги её безудержно вздрагивают. Ногти правой руки впиваются в стену и… в дребезги весь маникюр, левая рука до посинения сжата в кулак. С края губ сочится белая пена. Я падаю на колени, приникаю руками к её скулам, пытаюсь их разнять. Чувствую, что подо мной лежит некий сгусток, спазм. Это уже не человек. Но тогда что это? Я разнял верхнюю и нижнюю челюсть. Какие красивые зубы. В мутно-белой каше - не видно языка. «К чёрту язык!» - подумал я. Как я мог такое подумать?

Открываю глаза. Вижу перед собой глазницы черепов. Её уже нет. Она в комнате укрывшаяся пледом, полулёжа, пьёт горячий чай. Хорошо, что она ничего не помнит. Только ощущает озноб по всему телу. И боль. В моей голове тоже боль. В ушных раковинах продолжает звенеть зеркало. Этот хруст её ногтей. Ноты, которые она простонала мне прямо в рот, всё ещё продолжают гудеть во мне. Одна за другой мелькают картины. Калейдоскоп событий. Некоторые лица из прошлого, но все они теперь слиты, стёрты в одну маску. На стене следы крови. Буд-то сами стены сочатся алым сиропом. Царапины. Их тут много, они повсюду. И все – кровоточат. На полу – белёсая жидкость. Всё это уже было. Всё это повторится вновь. Повторится не раз. И не где-то там, в третьем измерении, не в déjà vu, а здесь - в реальности, на самом деле.

Я ненавижу себя за такие вот случаи. Ненавижу, что не в силах остановить этого. А стоит ли корить себя в этом? Сколько дней мы знакомы? Или сколько лет? А знакомы ли мы вообще? Кто эта женщина, порог дома которой я переступил? Быть может, я её выдумал? Выдумал её болезнь. Выдумал и Сезанна, который выдумал черепа. Выдумал, заодно, и себя. А почему бы и нет? Почему бы не измыслить весь этот мир, в его жутких подробностях, во всех тонких мелочах. Сочинить его вот от этих пор и до самого горизонта, который там, за крышами в окне, в небесах, там дальше, за парком, за портом, рекой и лесом, там за жестяным небом – за последней абстракцией видимого бытия. Туда, глубже, во все мрачные века и тысячелетия. Измыслить всё это пространство и время - от зачатий религий до апокалипсиса. Измыслить, что бы реализовать себя в ней, в этой «дурной бесконечности». Что бы постараться искривить и исправить посредством действий, поступков, слов, эмоций всю нелепость этого бытия. Что бы не сидеть здесь, в центре вселенной, на полу, в смрадной луже урины* своей самой любимой женщины на свете… Любимой? Как её зовут? Сколько ей лет? Она старше или младше меня? Где она?

Вихрем взвеваю с пола свои конечности. Шатаюсь. В глазах темно. В них всегда темно. Пытаюсь прийти в себя, сосредоточиться. Не выходит. Прохожу в полубреде во мраке несколько шагов. Упираясь в стены руками - раздвигаю границы прихожей. Зеркало. В зеркале – ощетинившаяся мразь! Через силу улыбаюсь. Улыбаюсь на зло, что бы обмануть ситуацию. Этакий зубоскал. Пересматриваюсь с черепами. Они отвечают мне ухмылкой. Раззадоривая меня - блестит резец. Стираю грязной ладонью пот с лица. Смотрю на ладонь. Она влажная. Она живая. Искрится и переливается влага на пальцах, на паутине всех моих неимоверных линий. Останавливаюсь перед комнатой, в которой она…

Она. В туманной дымке еле улавливаю расплывчатый силуэт. Потрескивая, в такт углям в камине, сверкает её изумительная улыбка. Какие красивые зубы. Моя зубоскалка! Утончённая, правильная грация, подчёркнутая зеленоватым свечением. Симметричное лицо, не смотря на недавний приступ grand mal**. Длинная шея. Впавшие щёки. Сверкнули два агата её немыслимых глаз. Искажая контуры, она правит растрёпанные волосы истерзанными пальцами правой руки, и вялым жестом указывает мне на круглую раму в стене, сквозь которую затекают внутрь склизкие зимние сумерки.

Она указывает мне на окно.

Зима 2009

Днепропетровск-Париж

________________________

*Урина - моча.

** Grand mal (фр.) - большой припадок

16.01.2009

Читать комментарии (2)

Рейтинг Оценить Оценили

-1 + − Samson Ekaterina A.Pulenovna.

КОММЕНТАРИИ

Samson Ekaterina A.Pulenovna

2009-01-16 18:14:29

Герман, кажется это он! Мочи его!!!

(ответить)

Samson Ekaterina A.Pulenovna

2009-01-16 18:16:05

это и вправду он, тогда он мне мэмэской прислал свое хвото...

(ответить)

Герман Евгений

2009-01-16 19:17:41

мальчик, познакомся с девушкой и займись с ней сексом.

а на наш сайт больше не приходи.

16.01.2009
Читать комментарии (13)
Рейтинг Оценили
0

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ
Евгений Герман
2009-01-16 19:26:48
ШЕДЕВР:
"Она мило ухмыляется. Эта полоска из фиолетовых губ, что на её лице, постоянно вибрирует. "
"Потрескивая, в такт углям в камине, сверкает её изумительная улыбка."
Лойсо Пондохва
2009-01-16 23:29:11
ыы. напоминает анекдот, когда больному (не помню причины) врачи удалили губы. ничего не нашли другого, как пересадить ему губы половые. через некоторое время он приходит к врячу снова и говорит:
- доктор, всё хорошо, но только в ванной когда в зеркало смотрю на свои губы - хуй встает, а смотрю на хуй - аж губы дрожат ))))
Евгений Герман
2009-01-16 19:28:40
ЭТО ПИЗДЕЦ
"Затем глаза закатились, и я увидел алую кривую полоску вдоль её белков и раскаленные красные нити. Губы, на которых ещё сверкала моя слюна, начали труситься."

её глаза закатились под диван, видимо
Назар Шешуряк
2009-01-16 22:57:27
ага, пам'ятаю його
але про те, що видаляли аж 4 рази - не знав
шкода, до речі, що видалили - смішний був придурок
альзо шпрех заратустра пищь пищь
Pulenovna
2009-01-17 13:18:46
так если бы он только писал, а так он еще и гадил де нипопадя!
Spirtson
2009-01-16 23:20:01
насколько я помню он с Днепра был, землячок мой, прости Господи.
я его в каменте к первому тексту даже похвалил, думал шутит так парень извращенно... оказалось все серьезней, куда более серьезней...
б-офф
2009-01-17 10:08:47
Забавно, хотя ворошить старые кучи текстов - все равно что в белье ковыряться. Старом. Но забавно. Или найти на дороге сбитого ежика и поизмываться над его трупом.
Я не слишком готичен-натуралистичен сегодня?
Pulenovna
2009-01-17 13:17:41
Герман, спасибо) Эта зараза зафлудила мне асю и почту((((( Кликнула игнор, теперь все ок.
Юля Шешуряк
2009-01-26 12:18:12
та же фигня)
Юля Шешуряк
2009-01-26 12:17:55
боюсь признаццо, но нашла этого Заратустру я, и после долгих выслушиваний по телефону его текстов дала ему ссылку на Публ .......
Евгений Герман
2009-01-26 12:20:00
зато есть над чем смеяццо!
pinchuk
2009-08-26 21:12:58
Парень этот не живёт в Париже, просто его девушка на тот час пребывала там. Парень этот - вовсе не гений. Асю и почту не флудил, не правда. По телефону беседовал - правда.
Спасибо всем. Работаю над собой.
Евгений Герман
2009-08-28 11:43:38
твои тексты - полная графоманская чушь!

и поверь - редакция, пока ты не научишься писать, будет бдить.

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ Киев