Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
aristofobia

Пасха

подражание Чехову А. П.

Шел второй день Пасхи. Никанор Филиппович, сильно уставший от дня первого - разговаривал спопугаем. Его яркий собеседник был зелен, как бильярдное сукнои растопыриваяалые крылья часто - часто пищал.

– Да конечно! Конечно. – успокаивал птицу старый Никанор. Он тяжело шаркал стоптанными тапками испотыкаясь о таксу -заговаривал и с нею. Собака тоже была стара, нопо собачьи. Она преданно подымала седеющую морду и виляла надломленным хвостиком.

Никанор Филиппович маялся. Его одолевала та тоска от которой, обычно на другой день после праздника сжимается сердце. Будто Ной, в ожидании потопа, он бродил по своему ковчегу и вступал в полемику со всякой живностью.

–Ежели ты, сучка эдакая, ещё посмеешь мочиться в ковёр - ей богу! Хлыстом выпорю! –он грубо волочил её за загривок и мокалмордою в холодную, ещё не успевшую впитаться, лужу.

В этом нечистом доме проживал ещё один человек. Пожалуй, единственный из роду людского с кем мог заговорить старый Никанор. Этот человек был молод, назывался Алексеем и арендовал у старика холодную угловую комнату с небольшим окном. Прохладная невежливость - вот фраза характеризующая их нечастое и скупое общениетянувшееся уже около года.

Пока с утрасветило солнышко - из далёкого храма радостно звонили колокола, а к полудню небо затянуло и Алексей никак не желал вставать. Не желал видеть осточертевшего арендодателя, не желал ничегошеньки, кроме кружки горячего, кисло - сладкого чаю с лимоном. Бесследное и безвозвратное исчезновение Никанора Филипповича обрадовало бы Алексея до чрезвычайности, но об этом он мог только мечтать:

– Ах ты, старая каналья. Что б тебе провалиться!

В голове Алексея тяжёлым, ртутным шаром перекатывалось вчерашнее веселье. Друзья покинули еготолько на рассвете.Хрыч строго - настрого запрещалютить гостей на ночлег, в особенности женского полу.

То ли от зависти к молодецкой удали, то ли от старческой склочности,а может от большой набожности, в которую Никанор Филиппович впал, вероятно, предчувствуя скорую встречу с создателем. Ветхозаветный вдовец скверно встречал ароматных и моложавых подруг своего любвеобильного квартиранта. Если они, не дай бог, являлись раньше Алексея и просились обождать в доме -то Никанор упорно отказывал:

– Никого принимать не велел… Когда прибудет? Не знаю – не отчитывался. Подождать? Аежели он объявится только завтра? Знаю я этого блудодея!

На мягких девичьих щеках вспыхивали маки смущения и нимфы ретировались. Естественнооб этих визитах Алексею он не докладывал.

– Христос воскрес. – буркнул на коридоре Алексей. –Во истину воскресе! – с придыханием отвечал Никанор Филипповичи размашисто крестился.

Шёл второй день Пасхи. По уставу церковному старик ничего делать не смел и от того, не зная куда ещё себя деть - стал подслушивать у двери в уборную. Принимая утренний туалет Алексей поначалу что - то насвистывал, а затем стал немелодично напевать:

"Там высокая гора , в ней глыбокая нора, В той горе во тьме печальной, Гроб качается хрустальный"

Он давно привык к слежке. Что б досадить навязчивому старику, нарочно распевал на манер безголосого батюшки и перебиваемый плеском воды- брился:

"Не сыскать мрачнее места, В том гробу твоя невеста"

Новоявленную веру Никанора Филипповича, Алексей цинично трактовал не иначе как малодушную боязнь смерти и не упускал случая выразить свою иронию в такой безнаказанной форме:“Не станет же старик каяться в унизительном бытовом подслушивании.“

Алексей скоро обернулся, растираясь до красна, шершавым полотенцем:

– Филипыч!?

Никанор успел не только отпрянуть от двери но и притвориться, будто только – чтовышел из кухни.

–Чего, Лексейка? – Заходил кто? – Никак нет. Не было никого. – А если узнаю? – Узнавай!Стращать меня станешь? - Никанор показал костистый кулак украшенный выпуклыми,синими венами.

Увидавкулак Алексей припомнил, что на минувшей неделе не уплатил за комнату, так как остатки денегистратил, а нового жалования ввиду затянувшихся выходных ещё не получал.

Облачившись в просторную рубаху Алексей вышел в кухню и томимый жаждой спросил большую кружку чаю. Старик же, томимый бездельем зашёлся стряпать. Из шумного крана он наполнил металлический чайник и поставил на огонь.

– С лимончиком угодно? – неожиданно ласково спросил дед. – А то как же. – зевнул квартирант. – Гляди, Лексейка,что гости твои бесстыжие оставили.

Он вынул что - то из кармана халата и не разжимая кулака вложил Алексею в ладонь. Алексей повеселел, в его руке как недокомканный лист писчей бумаги,как болотная лилия - распускалось кружевное бельё. Старик снова зашамкал:

– В моё время забывали заколки разные, платки с инициалами, серёжку обронить могли, пускай даже нарочно. И непременно полагалось вернуть. А которой из них ты эти трусы вернёшь? А?... Срам!

Алексей принял у Никанора раскалённую кружку и тупым ножом стал терзать лимон:“Та-ак , нужно будет своим сказать что бы прежде надевали бельё, только , с инициалами - иначе не приму.” Из лимона набежало кислого соку и в кухне наконец приятно запахло, перебивая тяжкий дух стариковского халата.

– Я ,Лексейка, подумал тут и вон чего придумал, помирать нужно ! – То есть, как это, нужно? – Так. Представиться я решил. Супруга во сне кличет. “Ну раз кличет - так ступай.” - черно шутит, про себя, Алексей: –Филипыч, что за мысли? Ты их от себя гони... Вон во Франции бабушка скончалась, сто двадцать два года! Так она ещё с Ван - Гогом зналась и всех своих, даже внука пережила. – Вот радость то - внуков пережить. Дур-рак ты, Лексейка!– А ещё! А ещё на велосипеде до ста лет ездила и фехтованием увлекалась.– не унимался Алексей.– И курить,между прочим, покинула на сто девятнадцатом году жизни. Зрение, говорит, упало - кончик папиросы не вижу. Стало быть, прикурить не может, а просить кого-то тем более, шибко деликатная была мадам Кальманн, хотя скорее гордая… А, какая история у них с адвокатом вышла! Наивный, оформил над старухою опекунство, заботу в обмен на имущество.Ну значит уговор составили, сидит адвокат - дни считает; когда же квартира на бульваре Сен Дени его капиталом станет. А бабуля Жанна – Луиза чего-то не торопится… Вышла такая арифметика - рыночная стоимость квартиры равнялась десяти годам выплат вместо которых прожила она тридцать два и говаривала: “В жизни иногда бывают плохие сделки ”. Вообщем адвокат не дождался, а его вдова ещё два года ухаживала за старухой согласно договору, составленному покойным мужем ! Смешно, правда?А тебе всего - то… – Алексей задумался. – Сколько тебе кстати, Филипыч?

Старик, деловито загибал пальцы пришёптывая цифру семь.

– Семьдесят семь, а уже себя закапываешь - не по христиански, Филипыч. Ты лучше, вон опохмелись да сходи воздуху подыши. –Полно болтать, я тебе дело толкую. Внимай... Наследников то у меня, в отличии от твоей мадам нету.Жилплощадь сию я бы тебе завещал но иной раз как воображу себе распутства, кои ты под этой крышей неминуемо учинишь, так мне кусок в горло не лезет и сон не йдёт. Потому клянись мне нынче - же, что бы блуда твоего эти стены не видели. А особенно возбраняю тебе всяческое содействие и тем более участие во грехе свальном. Да не станет сей дом - домом скорби!Клянешься ?!

– Клянусь !– торжественно обещает Алексей, сжимая в кармане нежное кружево дамского белья.

– Вот и славно. А что б у тебя, блудодея эдакого, соблазну не возникло - мы наш устный уговор на бумагах изложим, со штампиками голубенькими, с печатями, всё чин по чину.

Шёл второй день Пасхи. Никанор Филиппович плеснул попугаю свежей воды, накормил седомордую и шкодливую таксу, из скрипучего серванта достал мутноватый графин и две рюмочки на тонких ножках.– Оставь чайку запить. - попросил он Алексея

Они чокнулись, выпили горькой иАлексей пустился в меркантильные рассуждения:“Нужно будет своего юриста под это дело пригласить. Ато хрыч, чего доброго, с того света донимать станет. Да, жить я привык легкомысленно, а значит квартирка лишней не будет…А приглашу - ка я Андрюшу Боголюбского, онюрфак окончил с отличием, приватную практику ведёт. Мы с ним это дельце живо обставим.”

Больше в этот второй день Пасхи они не разговаривали, а только выпивали да думали каждый своё. Алексей опрокидывал рюмку лихо - до дна, а старый Никанор мерзко цедил меленькими глоточками. Скоро старик опъянел, загрустил и уснул сидя в стуле.Он что - то бессвязно бубнил, приплямкивал, становясь всё тише и тише, и если бы не печальный свист его дыхания,то вообщем уже был похож на сидячего покойника.

Алексей отбыл. Голодный и возбуждённый от выпитого, он думал занять денег что бы где нибудь перекусить, а после неотложно навестить приятеля - юриста Боголюбского:“Введу его в курс дела, а может он мне и денег ссудит ввиду будущего предприятия, а то может у него и отобедаю.”По пути он подставлял лицо мелкой мороси, будто желая умыться и думал:“Хороший, всё таки праздник светлой и великой Пасхи.”

03.04.2018
Читать комментарии (1)
Рейтинг Оценили
0

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ
Евгений Герман
2018-04-05 16:40:53
прочитал по-диагонали (ибо нет времени)
и возникло два вопроса:
1 - зачем столько оборотов лишних в повествовании
правило хорошего текста: если что-то можно сказать за 3 слова , то не пробуй сказать тоже самое за 4
2 - в чем идея текста - что произошло с героями такого, то об это стоит прочесть?
воторое правило хорошего текста: идею хорошего текста всегда можно расказать в 3-4-х простых предложениях

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ Киев