Уцененный отдел

в прдолжение темы "книги" от андрея тима.

Огромные витрины и два этажа стеллажей. «Дом Книги». Меня он слегка пугает. Когда я внутри, мне становится жаль, что я не прочту и сотой доли того, что здесь есть. А ведь какая-то часть этих книг – хорошие и нужные. Но их много. Противники слишком не равны. Мне остается лишь бродить между полок и сердиться. Если бы я писал об этом, я бы сказал: жаль, что многа букф – ниасилю.

Я вспоминаю, как я однажды наткнулся на уцененный отдел (он находится в самой глубине магазина). Мне было семнадцать. Непрочтенных книг было больше, чем сейчас. И поэтому я не удивился, когда мне на глаза попалась «Мазурка для двух покойников». (Чему здесь удивляться? Мало ли хороших книг я не читал?) И автор не удивил - Камило Хосе Села.

Я тут же в отделе начал её читать. Долго читал. Потом купил. Теперь у меня есть такая небольшая книжонка нобелевского лауреата.

Потом я прочел еще очень много хороших книг. Они попадали ко мне разными путями. Какие-то мне привозили друзья из столичных городов, какие-то я выменивал, какие-то покупал с рук на барахолке, много книг купил здесь же, в уцененном отделе. Несколько книг я приобрел в больших красивых отделах. Все они были настоящими и хорошими книгами. Но рассказать хочу о той маленькой брошюрке.

Я её запомнил потому, что когда читал, почувствовал все, что хотел сказать автор. Грусть, когда он говорил о грусти. Любовь, когда он говорил о любви. Ненависть, когда о ненависти. Секс, когда о сексе. Как-то волшебно он все это уместил в романе. Меня это до сих пор удивляет. Я прочел много книг, в которых все это есть, но отчетливо я запомнил именно эту. Какая-то она была …незабываемая, что ли. В ней была ясно видна боль автора. Я ушел с головой в роман и отчетливо осознал, что этому человеку тяжело и больно носить в себе свои слова, несмотря на то, о чем они – о радости или о горе. Потому, что у него внутри живут разные образы, которые настолько мощны и реальны, что ранят его. Они осязаемы. Ему больно, жить с ними. Он вынимает их из себя и отдает нам. Мы читаем и нам нравится.

О чувствах таких людей надо говорить с большой буквы, даже если пишешь с маленькой. Это они испытывают настоящую, пусть и несчастливую, любовь. Это они знают, что такое одиночество и что такое дружба. Это они умирают от ненависти к врагам, не в силах причинить кому-либо ответные обиды. Это они хотят рассказать нам о своем неуклюжем сексе и не боятся обвинений в непристойности. Это они плюют на обвинения, потому что их боль сильнее всего остального.

Жаль, что я не могу описать красоту замершего до горизонта моря. Рассказать, подобно Паустовксому, о застывших волнах. О том, как величественно выглядит лед в виде бушующей воды. Мне действительно жаль, что я этого не умею. Ведь именно поэтому я не попаду на стеллажи двухэтажного магазина. Ни в один его отдел. Хотя хочется сразу в уцененный.

В больших витринах нет решеток. Никому не придет в голову украсть книги. Всем нужно золото. И уж тем более никто не подумал о том, что какому-то человеку понадобится пролезть в уцененный отдел, чтобы принести туда что-то.

Мы смеемся над такими людьми они для нас – чудаки.

Хотя мы прекрасно понимаем, что им просто больно носить в себе свои слова.

А про океан пусть пишет Александр Грин. У него это неплохо получается.

Е. Герман 2007