Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
Ва Каленик

Молоток (Иди сюда и я кое-что тебе покажу, часть 1)

текст большой, выкладываю в двух частях. может, так будет удобнее читать

Однажды в дверь мою позвонил какой-то мутный мужик. Я, не подумав, открыл. Он стоял в чёрном плаще и смотрел на меня. Бледный весь.

- Здравствуйте – он говорит.

- Здравствуйте.

- Вы знаете истину?

- Какую?

- О том, что свет – это тлен?

- Что?

Он повторил. Нет, говорю, не знаю.

- Надобно знать, молодой человек. Ведь вы тоже умрёте, понимаете? Посему очень важно выработать верный подход к данному вопросу. Потому что все-все умрут, и ваша матушка, и ваш батюшка, и все кого вы знаете и вы сами, когда ни будь, разумеется, в своё время.

- Мужчина, что вам нужно? Я сейчас в милицию позвоню.

- Как что мне нужно. Всякое случается в жизни, войны, несчастные случаи, болезни, маньяки. Вот почитайте брошюры. Купите амулеты и литературу, журнал у нас ещё есть вот, звёздные свечи. Наш духовник и вам поможет, направит на путь истинной веры, так сказать.

- Нет спасибо.

- Приходите в наш храм. Только у нас спасение!

Я захлопнул дверь.

- Жизнь это жмых! – раздался его приглушённый вопль.

Посмотрел в глазок. Он размахивал рукой, в ней зажаты красивые цветные листовки. Мужик топнул ногой и стал звонить в соседнюю квартиру.

С тех пор я решил, что лучше вовсе не открывать незнакомым людям.

В общем-то история начинается с того, как и почему мне пришлось пуститься в бега. Виноваты, конечно, соседи. Верь после этого людям.

Они ползли рядом со мной долгое время. Соседи в квартире 13 наверху прямо над моим жильём.

Люди в собственных помещениях, казалось бы, в родных берлогах живут рядом с незнакомыми людьми, те расположились неподалёку, и тоже ошибочно думают что совсем одни и чем-то там владеют. Их разделяет всего около 30-40 сантиметров бетона или кирпича со всех сторон. Если в метре от вас на улице стоит незнакомый мужчина, вы чувствуете себя спокойно? А страшная женщина? Вряд ли. Даже если здороваешься с ним и всей его семьёй, даже близко этих людей не знаешь. Соседи приветствуют тебя первыми и принуждают к ответу.

Каждый за своей перегородок считает себя очень оригинальным. А люди на самом деле очень похожи, отличаются только незначительные детали, пылинки. Животные, млекопитающие, приматы.

Жуть берёт, если представить, что вот, протяни руку и коснёшься плеча какого-то человека если стены вдруг исчезнут, или встанешь ногами на стол и протянешь руку и схватишь другого соседа за ногу. Вы, может быть, даже спите ночью рядом с каким-то незнакомым мужиком или бабой, они всего-то в нескольких метрах от вас лежат в чёрных постелях!

Я всегда мечтал жить в отдельном доме.

В детстве вечерами я слышал, как она поёт, хозяйка квартиры 13, древняя матерь. Но много ещё прошло времени, прежде, чем я впервые увидел её. Она тогда редко выходила на улицу.

Видимо, старуха жила в комнате прямо над моей. Она пела и звук металлическим эхом тёк по батарее вниз и заливал мою комнату прорастающим безумием. Как иначе, ведь пела она дурным, очень громким, дребезжащим голосом, как старая струна, как страшная пила. Она надрывалась каждый вечер. Пение - чудо, в сравнении с тем, что последовало.

Помню, как оборвалась песня про телёнка и она начала смеяться. Громче и громче. Она хохотала дикой гагарой. За неполные два часа её истерики я весь извёлся. А в правом верхнем углу куба моей комнаты жил паук. Чем он там питался? Но еда находилась всегда и везде. Дело не только в еде. Этот маленький чёрный паук сидел на потолке над кроватью тоже являясь неким соседом. Он время от времени исчезал – ходил спать за крепление штор, или откладывать яйца, или чем там пауки занимаются, когда не высасывают мух.

Старуха хохотала. Потом приехала скорая, её забрали.

Пьяница слесарь, красномордый огромный Гена вонял смертью и запоями. Одутловатое его лицо не принадлежало телу, оно шевелилось маской. Он включал громко самую ужасную музыку, она гремела сквозь хрупкие перегородки многоквартирного дома.

Он сидит в кресле и телевизор орёт, показывает какой-то страшный канал, а Гена пьет себе пиво или портвейн. Ночью это сатанинское танго не давало спать, а днём жить.

Супруга Гены Людмила - женщина с узким змеиным ртом подвижными глазами и синяками под глазами такими, будто она плохо спит, либо муж её бьет аккуратно, чтобы не было ясно понятно, бьет он её или она плохо спит.

Малая, зеленоглазая, ни на кого не похожа из этой семейки. Может, на старуху в молодости, на бабушку свою, с ума тронувшуюся.

Я стучал по батарее ложкой, а он высовывался в окно и орал на всю улицу что срать он хотел на всяких мудозвонов.

Примерно в то время из армии вернулся их сын Мертвец и начал приторговывать, это он позже в секту попал. Его батя, красномордый бизон, при взрослом сыне куролесил потише. Мертвец успел повоевать несколько месяцев. Он рассказывал пару раз.

Эхолёты заходили на посадку и в воздухе разливалось характерное ууу-иии-уууу-иииииииыыы сходившее на низкое, бурлящее внутренности твои гудение. Зубы сводит, глаза напухают, давление скачет. Волна бьётся о камни и лучше в это время скрыться где-то за скалой или хотя бы стеной дома, лучше сразу спускаться в колодец в погреб. Из колодца смотреть вверх и видеть звёзды и мечтать что вернётся флот империи и прогонит угнетателей прочь. Ледяная вода по пояс, детям с головой, стоим значит всей семьёй, эхолёты кружат нашу корову волной разорвало бедную Машку ничего завтра съедим засолим надолго хватит, дети бедные плачут и женщины дрожат от страха слышат как кружат вокруг стервятники. Нет они ещё не заходят на посадку. Там ещё целый день а у нас здесь целая ночь внизу. Дрожим от холода, от жажды не помрём. Но мы знаем, мы знаем, нет в этом мире никому спасения, нет правды и справедливости. Каратели прочёсывают леса поля и селения, несут кислотные свежие бомбы, бросают в колодцы в дома в погреба, убивают детей женщин мужчин стариков, стальные шары набухают от возбуждения и лопаются вязкой и липкой жидкостью забрызгивает и люди долго в мучениях корчах мрут словно животные плоть их слоями сходит.

Народ покупал у Мертвеца разные курительные смеси. Пару раз мы с ним вместе даже курили, общались время от времени.

А потом вдруг её встретил, зеленоглазую малую. Живёшь и одних людей из дома видишь постоянно, таких как её отец с вытянутой рептилоидной головой под капюшоном и красной пропитой мордой ты встречаешь через день, а её только после 18 или 20 лет жизни. Она потом рассказывала, что помнит, в детстве мы на площадке встречались совсем мелкие личинки она мне игрушечным стальным ведром разбила нос и мама мне снег прикладывала. Как это, она помнит, а я нет? Большие зелёные глаза как у кошки гипнотизировали меня, когда встречались на лестнице, или в дверях подъезда, или в лифте. А я видел её теперь каждый день.

Я знал всю их семью. Как бы между делом расспросил Мертвеца. Всех в лицо знал, кроме старухи, сломанные часики. Прошло уже много лет, как её увезли в лечебницу.

И тогда пришли солнечные запои. Новое вещество изобретённое алхимиками. Наркотиком его не признали. Маленькие прозрачные колбы с золотым раствором для вдыхания через нос. Мертвец их где-то достал. Запой во всём соответствовал потребностям человека, помогал и дарил радость. Препарат не порождал страха. Его хватало надолго. После приёма человек способен на многое. Весь день хорошее настроение, сил полно и даже не замечаешь своей скучной или тяжёлой работы. Приятное изобретение, давно пора. Обещали сделать счастливым всё человечество.

И когда ты окунался в солнечный запой мир лизал тебе руки приблудный пёс и показывал свою изнанку приоткрывал завесу ты видел фракталы волн что пронизывают всю материю и энергию во вселенной и небо виделось и синей мечтой и слоем газа и прозрачной стеной за которой бесконечные звёзды. Мы видели солнце, что светило 8 минут назад, то есть практически покойника, его фотографию.

В один из вечеров когда я крепко принял солнечный запой и сидел в парковой аллее возле дома откинувшись на лавочке, притаился, словно зверь в сумерках, скрытый следил за покровом реальности и за подъездом. От вещества чувства обостряются и я слышал самые тихие звуки насекомых и шорох травинки и ночь для меня была почти светлой, я охотник, не добыча.

У подъезда притормозило такси. Открылись дверцы и недра автомобиля выпустили на волю соседа, его жену, Мертвеца и старуху. Вернулась домой после долгого отсутствия. Её не починили. Голова тряслась. Она явно ничего не понимала. Семенила шаркая ножками. Язык высунула. Вся в морщинах. Её ведут под руки Мертвец и Людмила, а Гена алкаш впереди важный идёт, двери открывает. В нашем доме тысяче дверей. Я смотрел и не замечал прихлебателей, видел только её, эту старую заболевшую женщину. Она сияла и глаза её оказались удивительно зелёные, молодые, хоть и лишённые всякой мысли. Я застыл поражённый этим видением минут на двадцать.

Продолжал встречать малую в лифте на лестнице в дверях подъезда. Всё как-то не решался пригласит её погулять. Она мне очень нравилась. Но я некстати вспомнил историю, что случилось, когда мне в прошлый раз понравился девушка. Я пригласил её в кино а потом в бар. Но в день свидания мне почему-то так расхотелось идти куда-то, прямо ступор на меня напал, столбняк члены парализовал. Я решил позвонит ей, чтобы отменить всё, а она ушла на наше свидание. А я не хотел идти, ну не нужна она мне была, хоть убейте не знал что с ней делать. Она знала где я живу и не дождавшись у кинотеатра, приехала ко мне домой. Полчаса звонила и стучала в дверь, а я на кровати лежу звуков вообще не издаю почти не дышу, стыдно в глаза ей посмотреть. Потом она ушла и больше никогда не звонила и мы не виделись.

Вот зеленоглазая мне нужна, но я боялся что в день встречи со мной может приключится нечто подобное. Попробовал раз спросить у Мертвеца про неё, но он так на меня зыркнул, что я больше не начинал этот разговор.

И был у меня шанс. Однажды поднимались вместе в лифте, она и говорит:

- Уеду я, не могу здесь. Тут очень плохо.

Я улыбнулся и ответил:

- Куда отсюда уедешь? Кругом земля пирамид.

Очень скоро она действительно куда-то пропала. Я перестал встречать её. Целыми днями сидел под подъездом, выслеживал. Спросил у Мертвеца. Он очень расстроился от моего вопроса и нехотя ответил что она сбежала, куда они не знают.

Надеюсь зеленоглазая уехала далеко и там у неё всё хорошо, сбежала подальше от этих монстров. Во всяком случае когда позже мне довелось оказаться в квартире 13, её следов я не обнаружил.

Старуха лежала целыми днями. Вся забота о ней легла на Людмилу. Каждый день раздавались крики. Соседка вопрошала, по что мать вновь сняла с себя подгузник, а та лепетала ей в ответ на незнакомом языке и кричала чтоб её не били. До меня долетали её неразборчивы вопли: юююя!ююю-йа!ююю-я! когда она звала дочку.

Людмила комментировала во время уборки, вот все стены уже говном измазала, как ты мне надоела дурра старая и тд. и тп. В общем бытовая реальность превышает любые самые нежные родительские и ребёночные чувства. Когда Людмилы не было дома, на крики к старухе прибегал Гена. Он её не бил, конечно, один удар его кулачища вышиб бы из больной дух, а кому охота в тюрьму загреметь. Гена орал на неё так, что стены дома сотрясались, стёкла в рамах издавали звон. Ясно представлял, как его туша нависала над постелью больной и трясла бессильными кулаками и изрыгала проклятья и слюни и кричала – как ты достала старая сука заткнись а заткнись приказываю заткнись сколько ты будешь еще жить и вонять заткнисьзаткнисьзаткнись!!

Маты он выкрикивал ещё громче, надрывая своё огромное горло, скалил некрасивые зубы.

Всё это прямо над моей бедной головой. Я беспомощно слушал. Они просто издевались.

В Мертвеце начались необратимые изменения. Образ его все более тлел, он претерпевал метаморфозы определённые, как всякая материя или энергия, и изменения эти не укрывались даже от него самого. Он искал выход, объяснение такому состоянию и вещества не могли дать нужный ответ. Тогда он и связался с храмом космического хряща.

Однажды, он последний раз продавал мне солнечные запои, Мертвец вдруг предложил литературу.

- Возьми, - сказал он. – Твоя жизнь станет проще, понятнее и счастливее.

Мне не улыбалось поехать, как он, и я вежливо отказался. Я же не виноват, что он в мире с собой жить не умеет!

- Зря. Космический Хрящ спасает всех. Без исключения. Даже таких, как мы. Грядёт эра Хряща.

Гена пытался запретить сыну ходить на те странные собрания. Секта затягивала всё сильнее. Он перестал торговать и многие потеряли к нему интерес. Теперь он действительно был похож на позабытую тень на асфальте, а тело, что её отбрасывало уже давно исчезло с этой земли. На стене лестничного пролёта между вторым и третьим этажом появилась неровная надпись чёрной краской: «Хрящ это царь!». Конечно, скоро он сбежал, как и сестра.

Гена вновь включал музыку в любое время дня и ночи когда ему вздумается. Я стучал по батареям, сосед не удостаивал меня ответом.

Когда Мертвец ушёл я смог отыскать нескольких пыльных торговцев, они продавали солнечные запои, но такого низкого качества, что цветом жидкость напоминала скорее мочу, чем золото.

Во время одного из сильнейших отходняков, появившихся теперь от употребления алхимического продукта, рано утром в мою дверь позвонили. Я не ждал гостей. Ходили слухи насчёт отрядов из военкоматов патрулирующих улицы. Соседи часто сдавали друг друга куда следует. Я решил затаиться и ничего не предпринимать. Сидел себе спокойно на кухне. Они звонили минут десять и стучали. Ушли. Вернулись часа через полтора. Всё повторилось. Я давно уяснил, залечь на дно наилучшее решение. Что бы там не происходило, они не имеют права. Уведомление о смерти, повестка, обыск, опрос из соответствующих органов о ваших религиозных убеждениях – вы научник-отрицатель, умник, а, или, возможно, культ солнца, или поклонение Молоху, или космическому хрящу? Это всё их дела и проблемы. Меня это никоим образом не касалось.

Отец говорил мне когда-то:

- Твой дед в своё время написал несколько доносов.

- В какое время?

- В своё. Оно такое было. Особое.

- И что случилось с теми людьми?

- Известно что.

- А он правду писал?

- Когда как.

- Такое время было?

- Ага. – ну откуда отцу было знать? Разве о таком рассказывают?

Что бы это напоминало, как не эволюцию? У нашего вида мозг – главное оружие для победы в эволюционном бульоне. Любая его уловка оправдана. А правда, доброта, мораль, справедливость – всего лишь механизмы, одни из многих, под общим названием альтруизма ради выживания группы и вида.

- Бабы всем пытаются управлять – шёпотом говорил мне отец. – В детстве я наблюдал и из всего делал вывод, что у них гибкость мышления сильнее. Легче могут пойти не сделку с совестью. Именно поэтому их в армию не берут. Им предать кого-то или что-то – раз плюнуть, зато выживаемость гораздо выше, чем у мужчин. Вот отец мой, твой дед, что доносы писал, сперва ещё хотел идти вражину бить, и я смотрел фильму про войну и хотел идти но мал ещё был. Вот только мать, бабушка твоя, не пустила его! Он послушался и в военкомат не являлся. А когда пришли искать, то спрятался на чердаке. Отец там наверху старался вообще не дышать, а мать набросилась на бедных парней в форме с криками о продажных чиновниках, пьяницах-предателях генералах, о бездаре императоре. Военные смущённые женским материнским напором отступили.

Нечего затягивать время вытекало быстро, но я успел прожить тысячу жизней благодаря солнечному запою. Он лился сияющим водопадом надежды.

Иногда соседка на своей кухне громко говорила с подругами по телефону и ругала правительство и соседей, а в основном цвырей, потому как была уверена, что дело тут в расовом вопросе, в особенных чертах характера этого, так сказать, народа. Называла всех, кто ей не нравился республиканскими цвырями, а сама, говорят, являлась наполовину цвырихой по материнской линии.

Как-то раз опять в дверь звонили. Открывать не собирался, но мне вдруг стало интересно. Я подошёл тихонько и посмотрел в глазок. Там стояли какие-то неприятные люди в кожаных куртках. Я наблюдал. Они, видимо, услышали что-то за моей дверью.

- Эй. Ау. Мы из больницы. – он позвонил ещё. – Лечим сумасшедших и наркоманов.

- Бесплатно – подумав, добавил другой мужик.

Я отпрянул. Думал крикнуть насчёт соседей сверху, но сдержался. Они подёргали ручку, потом ушли.

Гена затеял ремонт. Или Людмила. Этот красномордый кабан стоит, должно быть, на табуретке и сверлит. Улыбается. Сверлит и сверлит. А у меня голова раскалывается.

Я упал на кровать. Только сейчас заметил, что паучок уже долго висит и не прячется. Встал посмотреть ближе. Да он ведь совсем засох. Сколько же лет прошло.

Тут случилась страшная трагедия. Вновь обострились дипломатические отношения с мятежной республикой и прекратились поставки очень важного для создания солнечного запоя химического реактива. Никто ни за какие деньги не мог достать солнечный запой и многие несчастные страдали от затмения.

На экране появилось его лицо. Худое, вытянутое. Губы тонкие глаза пеленой подёрнуты. Кожа пергаментная, волосы белёсые. Мумия, оживший покойник. Ну а как, ему 173 года, из которых 124 он уже император после своего отца. Учёные из лабораторий добились удивительных результатов в сфере омоложения, продления жизни, побега от смерти. Доступна такая роскошь немногим, но император мог себе такое позволить.

Он говорил что-то, губы его шевелились, но я не мог понять ни слова. Даже сделал звук громче. Его слова оказались шумом, белибердой. Слоги не складывались в осмысленные образы и истории, что он пытался поведать? Труп мог говорить о борьбе и долге, или о пытках и казнях, или о нас или про врага, да о чём угодно. Надо спросить у кого-то, кто понял речь вседержителя. Пора выключать этого фараона.

На границе опять неспокойно. Одни войска наступали, другие отступали, третьи держали оборону, все несли потери, точных сводок не существовало. Воздух отравлен миражами, которые транслировались со спутников, с ядовитых шершней на орбите Земли.

Князь в Чёрном городе в сердце лесной чащобы любил раз в год весной ходить в народ на улицы, одевшись инкогнито. Ходит среди болотных внутри людей. Его воины и палачи тоже одетые в простое платье прогуливались неподалёку, следили за хозяином земли. Он расхаживал в толпе и пожирал глазами своих подданных. И такое глубинное извнутреннее родство ощущал, такую схожесть, так любил своих верных холопов. Он ловил взглядом нищих и калек и красивых молодых женщин. Большой хромой опасный человек. Но и над этим краем светило солнце и плодилась дичь для забоя и искусство забоя точилось исправно.

Ряженные, что жили по строгим инструкциям и праздновали одни и те же праздники, затыкали рожи правдивыми трансляциями.

В этой стране все хотели жить лучше, а получалось, как свиньи.

Сверло вгрызлось в бетон. Я сморщился и упал на кровать и попытался закрыться от мира только мир не закрывался от меня. Сверху посыпалась бетонная пыль. В потолке образовалась круглая дырочка. Вдруг пустота в ней заполнился глазом. Он смотрел на меня. Я выключил свет. Стало жутко. Включил. Глаз продолжал пялиться. Я пошёл в другой конец комнаты, сел в кресло. Он следил за мной. Только когда за окном рассвело и в образовавшейся тени показалось что глаз исчез я смог тревожно задремать. Во сне я нашёл улей, давно покинутый пчёлами. Разорвал пополам. В каждой соте чернел зрачок.

Утром никакого глаза я не увидел, но дыра осталась. Не посмел с ней ничего сделать. Из неё воняло выгребной ямой.

Теперь я ещё отчетливее слышал их концерты. Как Людмила даёт своей больной матери затрещины, шипит змеёй, а Гена орёт благим матом.

Перебивался чем мог. Затмение не сладкая штука. Будто весь день носишь перед собой горящий шар – в центре груди и в ладонях. Он как клубок желаний, суть которых ты не в состоянии даже сформулировать.

Однажды ночью, когда в очередной раз почувствовал, что из дырки в потолке за мной следят, я включил свет. Встал на табуретку, и ткнул горящей спичкой в ненавистный глаз. Образовалась пустота. Сверху кричали топали от боли и неожиданности.

Я давился смехом залазил под кровать.

Жена соседа больше ходила на смены, чтобы он её меньше бил. Гена не работал. Он не желал нервничать из-за больной тещи (у него сердце уже прихватывало порой) и купил злую псину и посадил на поводок у кровати старухи. И телевизор громко смотрел и не слышал ничего. Когда бабуля начинала лепетать о помощи собака так дико взвизгивала, что старуха затихала на много часов. Я всё это слышал.

Гена включал музыку по ночам и не давал мне спать.

Я напивался в баре недалеко от дома. Иногда встречал там знакомого Витка и мы пили вместе. Атмосфера всюду была празднично-вязкая, а у меня она вызывала гнетущее ощущение. Мимо нашего столика сновали выпившие молодчики в камуфляжной форме, явно готовые к войне, толстые, бритоголовые, в армейских ботинках и куртках, что делали из их тел идеальные боевые шары с тупыми блинами лиц. Твердые лбы будущих воинов со складками и массивные звериные челюсти вызывали неподдельный ужас. Я пил и грядущее виделось мне повторением прошлого с тем же количеством глупого зверства помноженное на изобретение и изобретательность в равной доле с количеством любви, что было прежде, едва ли соотношение пошатнётся. Высказал эту мысль Витку а он назвал меня ноющим мудаком.

Мне всё чаще виделись щупальца в небе, какие-то присоски из земли испускали вредоносные споры в воздух. Люди казались гадкими ящерами с отравленной психикой и непостижимыми для меня стремлениями.

Затмение очень вредило голове. Я покрывался холодным потом от мысли сколько таких конченых как я вокруг шатается.

Наверху вновь кричали, скандалили. Людмила только пришла со смены, а он пьяный. Я тоже пьяный. Послышались звуки ударов и её некрасивый плач и его вопли. Я лежал на диване лицом к стене, окно открыто, холодно, но делать нечего. Звуки неоткуда извлечь, чтобы глушить. Пустая глухая зима, снег падает беззвучно. Старуха кричит надо мной юю-я!юю-я! Соседка идёт проверять свою больную мать. Поднимается крик, лает и воет собака. Сосед врубил на полную – а белый лебедь на пруду. Я пытался спать, но с потолка на меня лилось подавляющими басами: качает павшую звезду. На том пруду тебя я утоплю. Завыла собака. Господи.

Взял с собой отцовский молоток, так, на всякий случай. Поднялся по лестнице. Пришлось долго звонить пока мне открыли.

- Чего тебе?

- У меня кран протёк я хотел у вашего мужа инструмент попросить.

- А, сейчас, заходи.

Зашли в квартиру. На полу столько слоёв линолеума, что казалось мы ступаем по мху. Она крикнула мужу и свернула налево, в ванную, мыть руки. Видимо, она только что убиралась в комнате больной. Я пошёл к ней.

- Чего там ещё бля – приглушённый рокот Гены за дверью сквозь страшную музыку. Словно в ад попал.

В комнате старухи полумрак, только настольная жёлтая лампа горит. Зарычала собака. Я схватил её за шею и пнул ногой, она заскулила. Псин я никогда не боялся, любому животному главное сразу показать кто тут у нас хозяин. Ударил её сильнее и выволок в коридор и погнал пинками в открытую дверь. Она скуля пробежала вниз все лестничные пролёты и после, когда один из посетителей дома открыл дверь подъезда – она скрылась в промозглой тьме навсегда.

Я вернулся в комнату. Старуха лежала на кровати и так же сияла как и в первый раз, когда я увидел её у подъезда. Глаза закрыты. Настольная лампа освещает белую стену. Кажется, ещё дышит. Дряблые руки в синяках. На лице умиротворение и кровоподтёки.

- Эй что ты здесь делаешь, где собака, урод? – рядом возникла Людмила.

Грохнула дверь и накатила волна отвратительных звуков. На меня шёл паровозом сосед. Его правый глаз опух и покраснел.

- А малохольный ты что здесь делаешь дрочила я всё видел ахаха

- Он за инструментом – залепетала Людмила, испугавшись что муж её снова ударит.

- Каким инструментом ещё, дурра. Ей, ты, шизик, за тобой снова из военкомата придут, хахаха – Гена пока только меня видел.

- Вы можете сделать музыку тише?

- Пошёл на хер, муудиилааа! – он пьян.

- А ты знал что твоя жена наполовину цвыриха, шваль запойная?

Он несколько опешил, на мгновение отвлёкся и посмотрел на жену. Раздумывал, врезать ей сейчас, или уже когда со мной разберётся. Я успел взвесить в руке молоток. Людмила зло шипела в щёлках глаз её кипела смола, она хватала меня цепкими птичьими лапами за руки и за волосы тянет больно царапает когтями лицо чуть глаза не повредила. Вот уже сейчас и Гена близко. Потный вонючий жирный огромный. Они наседали вдвоем с криками матами на меня прижимая к софе со старухой а она была не лучше трупа.

Отмахнулся молотком от соседки – она с удивлённым зойком отпрыгнула, схватившись за перебитую руку – ах ты…

Гена схватил меня за горло и я и начал душить и я и я ударил молотком справа по голове ему. Ещё раз, пальцы на горле ослабли. Я стряхнул толстые клешни. За ухом у него текла кровь а злые глаза подёрнулись пеленой.

- Ах ты пидор – он взмахнул кулаком

Я ударил Гену молотком со всей силы в лоб раз и другой и сосед завалился мешком с гнилым ливером.

- Ой! Убил! – завопила соседка и бросилась бежать.

Я прыгнул за ней в два счёт настиг в коридоре и ударом в затылок сшиб на пол. И ещё добавил со всей силы. Ноги Людмилы в рваных рейтузах и тапочках дёргались секунд десять или двадцать а потом перестали. Я вошёл в тронный зал павшего короля алкоголика Гены и выключил телевизор. Воцарилась тишина. В квартире никакого движения.

Шея болела. В зеркале моё лицо расцарапано. Вернулся в комнату больной. Старуха проснулась от всей возни и смотрела на меня.

- Чего вы бы вы хотели, бабушка?

- Колбасы. Мне совсем не дают колбасы. Я голодаю.

Я пошёл на кухню, открыл холодильник. Там лежала палка сервилата. Нарезал, отнёс это ей. Она нос воротит, говорит:

- Не так. Докторской хочу. Или молочную. Помягше. – показывает рот беззубый.

Закрыл квартиру 13. Вернулся в свою за курткой. На улице промозгло, по небу летят чёрные тучи со страшной скоростью, моросит влажный снег, туманы, пьяницы, бездомные, моллюски заполнили улицы. Я купил докторской колбасы и себе литр пива, вернулся в квартиру 13. Нарезал бабушке докторской. Она довольная взяла один кусок и рассасывает. Я сел на пол возле тела соседа аккуратно, чтобы в крови не запачкаться, и стал пить своё пиво, жевал сервилат колечками. Когда прикончил бутылку уже было за полночь. Старуха тихо храпела.

Я спустился к себе. Там быстро собрал самые необходимые вещи в удобную спортивную сумку. Кроссовки, запасные пары носок и трусов, майка, рубашка, брюки, свитер, одеяло, бинокль, спички, фляга с водой, фляга с водкой, нож, молоток, деньги, верёвка, хлеб, печенье, консервы, все-все какие есть документы. Всё это с трудом уместилось. Оделся потеплее, ботинки высокие, куртка непромокаемая с капюшоном.

Перед уходом нашёл в интернете телефон бюро фотографических услуг и набрал номер. Никого в офисе не оказалось, мне ответил роботический голос автоответчика:

- Доброй ночи! Вы можете оставить свой заказ после сигнала и наши менеджеры свяжутся с вами завтра. Говорите. Пип.

- Я бы хотел заказать съёмку с мёртвыми родственниками на завтра на утро, улица Приречная, дом 7, квартира 13. Пятый этаж. Можно без предварительного звонка. Глава семьи, матриарх, желает запечатлеться в последний раз с трагически погибшими своими сынами и дщерями.

Вот хорошо как, их умоют, причешут, подкрасят, посадят наказанных рядом с древней матерью и сделают фотопортрет на добрую память.

Дом изрыгнул меня словно улей трутня. Ненавистный спичечный коробок-переросток остался позади. Я пошёл по направлению к вокзалу. Нет, увеличим масштаб в сравнении с насекомым, мы всё же говорим о человеке. Дом был куколкой, а я гусеницей, и он раскрылся, кокон выпустил меня на волю и я расправил крылья и полетел по миру. Наконец-то достиг совершенной формы имаго. Сколько лет можно гнить в привычном пейзаже. Дальше смерти своей не видеть. Теперь надо уходить в незнакомые, дикие места. Дворами, с бессмысленно уродливыми детскими площадками, с шинами, зачем-то наполовину вкопанными в чернозём, в конце концов с зимними тополями-скелетами.

Скоро я замёрз и устал. Оказался на пустынном проспекте. Асфальт влажно блестел в искусственном освещении. Словил такси и за 10 минут доехал до вокзала. Зал в его чреве гигантский. Высокий купол, словно у храма какого. Я встал посреди зала, вокруг меня по огромному пространству мраморного пола двигались святые люди с сумками и чемоданами. Я помолился, попросил прощения за грехи и вспомнил название города, возле которого приютилась деревушка, куда мы давным-давно ездили с родителями, к моей бабушке. Там я купался в реке и играл в футбол с местными пацанами.

Взял билет на электричку до Землеройска. В ожидании своего рейса посетил привокзальное бистро. Там заказал бутербродов, водки и пива. Выпил и закусил. Там в основном собирался тёмный народ. Бродяги, воры, таксисты, дельцы (среди них и шпана и даже убийцы, наверное), женщины известного поведения, обычные пьяницы. Я зашёл царём, под первые слова: немного теплее за стеклом но злые морозы вхожу в этот зал как куда-то (потому что мудак крикнул перебил певца прекрасного) июльских цветов, я их так хочу согреть теплом. Гена и эту песню любил. Кто-то за столом слева заметил что нет ничего удивительного в отчаянии стихов песен новой волны и той готовности с какой мы, как единое народное масса поглощаем эту субстанцию. Одна неприятная баба громко хохотала и ко всем приставала. Пьяные мужики громко обсуждали войну.

- Понимаешь, если бы мне 40 было и терять уже нечего, или 20 и я бы поверил во всё, но мне 30, я пожить хочу. Не пойду я туда.

- Понимаю тебя. Я недостаточно идеологически подкован. Не верую.

- А наши тех на фронте поджарили подразрывали, эх, так их, сук! – нарочно перекрикивают этих двоих с другого столика, там компания больше и пьянее и эти, с пораженческими мыслями притихают, а те всё больше рвут глотки о патриотических небылицах, мифах духовенства и военных сводках с полей сражений, а если быть точнее списки мёртвых покалеченных и сошедших с ума, что всегда является единственно возможным концом упомянутых трёх явлений.

Кажется, меня заметила пьяная баба. Что-то кричит мне, кривляет. Глупая пьяная баба! Я быстро допил водку, запихал в рот бутерброд взял стакан с пивом и вышел. Мой поезд уже скоро.

О моя северная страна! Люди, словно канонические святые испытывают на собственном опыте глупость, пьянство, холод, бескрайние пространство возможностей сузившееся до игольного ушка собственной жизни. Умерщвляют свою плоть и свой дух ради просветления и спасения. Чуть не вырвало от собственной глупенькой скорби.

Да, да теперь я понимал в чём проблема. Я тогда только осознал почему в черством детстве лучше сидеть в норе, в бетонном кубе с мебелью и прочим хламом, там тепло, а это жизнь.

По вагонам электрички расползался дух черноты, предательства, драки.

Старухи жались к прокрытым изморозью окнам, будто Христос ещё мог их спасти. За стеклом пульсировала тьма. Проносились оранжевые росчерки фонарей. Редкие острова света городков в безжизненном поле темноты. Стучали колёса. Кричали пьяные. Воняло. Из ниоткуда в никуда перемещалось целое стадо неприкаянных душ.

В детстве я любил поезда, мы часто ездили в разные места. Теперь я их боюсь. Стальной червяк ревёт и несётся на скорости шестьсот километров в час по тонкой нити монорельса через бездну каньона на одинокие скалы, где возвышается замок, с чёрными безднами окон бойниц, ворот, дверей - ямы зияют для тебя одного. Там последняя станция. Я выхожу и воздух из чужой эпохи с последним приёмом ионного топлива и я погружаюсь обратно.

Но это только дурной сон и тот молодой человек из вагона со злым лицом не смотрит на меня пристально и враждебно, а сам заснул и в свете дребезжащего утра под стук колёс он тоже видит сон, он в нём какой-то Машке цветы приносит, только не будет ни цветов ни Машки, а будет душная июльская ночь перед грозой через много-много лет.

И будет так, что ему ничего не оставалось, кроме как добросовестно выполнять обязанности начальника распределения. Маленький человек, винтик механизма. Да, система разваливалась, да, функция подошла к пределу необратимой энтропии, но своим мятежом он едва ли мог тут что-то исправить. Ведь и желания не было. Некий Ваня Череповец продолжал работать на Глобальной Фабрике 4, или как они с коллегами проще называли её - мясорубка. И такие как он здесь все. Чётко замечал: они - отражение. То чувство, когда после окончательного взросления на третьем десятке он почувствовал - за ним следят. И вовсе даже не те, кто он думал сначала. И не за то, что особенный, а потому что одинаковый, вот и следят такие же одинаковые друг за другом.

Каждый день Череповец отправлял агитационные отряды, затем принудительные. Все кто к началу процесса оказывались на Площади Плахи (подготовительная сцена 1) слушали специальную передачу по гучномовцам. Там правильно поставленными мужским и женским голосами читались тексты. Эта, верным образом подобранная и разжёванная информация, отодвигала доводы разума и интеллекта (молодые, совсем новые для человека явления) на задний план и взывали к животным инстинктам (самые древние программы записанные в человеческом существе). Активизировались такие механизмы, как альтруизм по отношению к своему племени и отвращение, ненависть к чужакам. Люди выли в ярости и хотели защищать свою землю, срывали одежду, брали в руки оружие. Череповец и коллеги открывали конвейер мясорубки. Толпа перемещалась внутри фабрики согласно давно известным законам за стеной, чтобы не утомлять зрелищем и временем. На выходе в конце рабочей смены, куда перебегали Череповец и другие они видели следующее. Они видели следующее, и следующее всегда одно и то же.

Многие ехали на конвейерной ленте уже кучками аккуратными, или остовами левиафанов, или деревянными ящиками. Но не мало и таких, кто на своих двоих. Глаза и руки делали такое, чего они и представить себе не могли. И калеки ползли, кто без рук, а кто без ног. Бабы среди них шли, видно, многое пережившие за месяцы войны. А сколько среди них живых покойничков. Кто вечно поломанной тенью примостится зимней ночью на детской площадке, кто станет больным и опасным, кто наплодит детей жестоких идиотов потому что не надо было много пить, наркотики употреблять, а во время армейской службы ещё и ракетное топливо лакать с прапорщиком от чего у самого мозг поплавился гнилой организм свой размножил какая уж тут эволюция и воспитывал знатно бил их всё детство ругал и оба сына твоих станут ментами и человек 10 забьют на допросах палками до смерти за все годы службы и коллеги их отмажут и совесть их никогда не замучает и в храм твой космического хряща они тоже заглянут помолятся своему богу и лягут с жёнами в постель потому что потому что

03.03.2015
Читать комментарии (1)
Рейтинг Оценили
0

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ
Вражек
2015-03-06 10:57:01
чувак паралельному тобі це цікаво читати? мегатони псевдорефлексій типу щоб розкрити персонажа але він так і лишається невблаганно порожнім/нецікавим і чомусь я сумніваюсь що це художній хід. немає ні толкової історії ні гри відтінків ні зневаги до читича ні авторської самоповаги. читаєш і грузнеш в посередності. коротше кажучи автора(стиль) не ідентифіковано а відтак і текст підробка. розумію що тут багато праці/зусиль/намагань але немає винаходу якось так чувак якось так

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ