Редакция  Правила сайта Авторы  Проза  Поэзия  Критика  Другое Форум ТОП Комментарии Кандидаты Бездна Гостевая
Ва Каленик

плесень

начало приходит незаметно, конец наступает неостановимо. он помнил рассказы бабушки про осаду. как она говорила: пока коты не закончились, было еще терпимо. и всегда так хитро при этом блестела зубами. ничего удивительного. она всегда была немного того. говорит: представь себе, все белое в черных пятнах. это полдень зимнего города. все засыпано снегом. белое. но что-то не так. нет грязи – машины не ездят. трамвайные пути видны, но трамваи уже не ходят. стук колес, как каблуки в коридоре больного фон К., он сам думает что он болен, но не признается в этом нам. теперь в городе всё застыло. не как раньше. вот, что пугает. нет машин и трамваев, река под постом замерзла, по льду от берега к берегу протоптаны тропинки. полдень, а делать нечего. никто не работает, никто не учится. тихо. магазины закрыты, ямы открыты. но кое-что двигается. сани ездят по улицам. на тротуарах спят. сани возят живые. в санях сидят мертвые. другие живые нападают и пытаются отобрать у первых живых мертвых. коты закончились.

фон К. думал, что он не сможет съесть даже кота. не говоря о человеке. хотя, возможно, съесть человека ему было бы легче, чем кота. да, осада города давно снята, но началась осада фон К. внизу проплывает знакомая лысина. почему после сна он чувствует себя виноватым? что там было? за окном теперь дождь, лысина уплыла. он тоже делает теперь вид, что не видит фон К. или не делает? как узнать? спрошу у нее, она должна ответить правду.

по ногам уже облезлым от старости хвостом. смотрит вниз: старый кот его, помнит как игрался с котёнком. потом вырос, невозможно большой и пушистый хвост у него был. теперь постарел.

что было во сне? может быть открытые клетки и сбежавшие домашние животные, которых он должен был сторожить. теперь они разбрелись по полям и попробуй их в снегу найти. еще он убивал кого-то зазубренной и тупой саблей. было сложно.

виноватый стоял он у окна и слушал время. и слушал урчанье. важно полюбить свой организм. каждую свою клеточку. каждый орган. ходить и говорить: хороший мой кишечник, люблю тебя (погладил живот), люблю тебя сердце, иди (поклонился), хороший палец (шевели), не мучай меня желудок, люблю тебя (кости стучите празднично).

нет, нет, зачем скрывал, что было во сне? не то ведь было. не потому стыдно. виновен, процесс никогда не заканчивался.

я как будто был в рассказе бабушки, только в другом. тоже город, зима, осада, коты закончились, а я скрываюсь в доме скорби. и не могу вспомнить, почему я здесь. не то, что не могу вспомнить, или вовсе не знаю, но наоборот, я полностью уверен в нескольких версиях произошедшего. я сошел с ума и меня здесь лечат. я симулирую сумасшествие, так как думаю, что тут, в больнице, нас будут кормить. и в двух реальностях я уверен, и за обе мне стыдно.

помню, каждое утро нам выдавали тазик с холодной водой для умывания. я лакал оттуда воду, как пёс. потом целый день мы лежали, в ожидании вечера. вечером ничего не происходило. ночью мы лежали в прогнутых кроватях на грязном белье в ожидании сна или пробуждения. было холодно и очень хотелось есть. мой план не сработал. в жёлтом доме тоже не спасешься. или не мой план, а моя болезнь не сыграла мне на руку. санитары били нас, когда мы плохо себя вели. а в целом о нас как будто забыли. и это было страшно. я стоял у окна, расчерченного стальной решёткой. там на улицах, пассажиры на саночках в саванах, кто выпал – откинулся и лежит удивленно посреди улицы. северный город не спит. не спит, потому что голод. я облизнулся. я чувствовал себя лишним в этом механизме. потом мы умирали один за другим. и нас выносили во двор, где мы заслуженно коченели на морозе.

не буду спать чтобы такое не снилось. сегодня буду есть грязь. у ног вертелся кот. стараюсь о нем не думать.

продолжалась длительная осада фон К. в отличие от других попавших на эту войну, у него была небольшая крепость в которой он мог укрыться и сдерживать невидимые атаки, которые предпринимались уже более 10 лет, начиная с того момента, когда закончилась его увлекательная работа в Институте.

он стал догадываться обо всем задолго до того, как это началось. он был совсем молод, когда ему иногда, время от времени, стали приходить эти мысли в голову. он сам не мог понять откуда они берутся, ведь тогда еще никакой войны не было. в нем началось предвосхищение страшных, необратимых событий. плесень апатии и ужаса перед жизнью покрывала его организм. всё свое детство он хотел чтобы время застыло и часы навсегда остановились. фон К. чувствовал, как время скребет его нежную молодую кожу. тогда она такой была. он пытался представиться то карандашом, то портфелем, то сапогом, то топором – чтобы быть полезным. безусловно, у него были пороки и за них он наказан. он просил чего-то у бога и давал обещания ему взамен, торговался, как на рынке, и не исполнял свои обещания.

сначала стали таять люди вокруг. ему казалось, что это волна их смывает и уносит куда-то далеко. но, нет, потом он понял, что они просто растворялись в воздухе, как утренний туман, как вечерняя дымка. исчезли родители, исчезла бабушка, исчезла любимая женщина и исчезли его дети. вот он стоит на площади, и рядом его друг уже почти невидим, легкой дымкой силуэт его тела и глаза ночными фонарями блестят. он говорит ему – не беги фон К., все это будет, хочешь ты того или нет. исчезает. легкий ветер – и даже очертания друга уже не угадать в обычном воздухе.

потом начал таят он сам. он невидим, как маленькое безвредное насекомое, как пыль. для обычных людей, во всяком случае. они не смотрели на него, не говорили, не делали ему ничего. но, как-то не осознанно обходили то место, где он находился. как будто чувствовали. в одной найденной на охоте газете фон К. прочел: «если живые могут любить мертвых, то почему мертвые не могут любить живых». замечали его только такие же оккупированные как он, которые сражались повсюду вокруг – среди деревьев, живых кустов, в подземных ходах и норах, в горах мусора, в туннелях. их стенами были картонные коробки, а оружием жалость. они его замечали, и гнали от себя подальше, от тех мест где они воевали. фон К. думал, что это странно и глупо, что, может быть, если бы они объединили силы, то смогли бы победить грозного врага. но они прогоняли его и он сидел дома почти в одиночестве, в осаде. с ним был старый кот, живший у него 20 лет. фон К. старался не думать о нем.

еще его замечала добрая соседка с седьмого этажа. она ему одалживала немного денег. именно одалживала, она не унижала его подачкой. она говорила, что он обязательно все вернет. слыша это, он и сам верил. чаще, конечно, она давала ему не деньги, она угощала его хлебом и вареньем. ему было все труднее звонить в ее дверь. звонить, зная что она обязательно ему что-то даст, зная, что он никогда не сможет это вернуть. он перестал к ней заходить где-то три месяца назад. избегал на улице, а когда соседка пару раз сама приходила к нему – он не открывал.

большую часть того, что он добывал он тратил на кота. ему нужна была еда, он был очень стар и слаб.

это случилось в феврале. были сильные морозы, фон К. не мог выйти из дома на охоту, он бы замерз, ему нечего было одеть для такой погоды. и он находился в нерешительности дома. каждое утро он смотрел на градусник, в надежде, что погода сжалится, но этого не происходило. он стал узником своей крепости. несколько дней он думал о том, чтобы подняться к соседке и просить о помощи. но, он не мог. да, фон К. пал жертвой нескольких своих пороков и слабостей.

он старался не думать о старом коте, но не мог. он не спал уже несколько дней. как он не приговаривал про себя о том, как он любит свой живот и кишки – это не помогало, было ощущение что там все слиплось, превратилось в пустой холодный пузырь, в голодный студень. начались галлюцинации. да, он будет пытаться себя этим оправдывать. он прогонял кота, когда тот как раньше запрыгивал к нему на колени. он видел в нем жаренного цыпленка табака. и однажды, его руки сомкнулись на шее кота. когда он пришел в себя, кот уже не дышал. он понес тело животного на кухню. и замер там. он стоял там с телом в руке и думал – а как разделывают животных. потом он заплакал и стал качать тело кота на руках, как маленького ребенка. он закричал на себя, понимая, что убил его просто так, что он никогда бы не смог съесть своего кота.

в глазах у фон К. потемнело, когда он пришел в себя кот живой сидел перед ним и умывался, как будто прощая.

потом он проснулся утром и обнаружил что кот умер во сне, свернувшись клубочком, почти такой же маленький, как в тот день когда его принесли домой. фон К. вышел с ним на улицу, во дворе долбил промерзшую землю лопатой, он даже не замерз, такой тяжелой была работа. он похоронил кота и вернулся в свою квартиру, чтобы больше из нее не выходить.

он изучил себя внимательно в зеркале. высокий, худой, белый, прозрачный, с красными глазами. клоп.

фон К. лег на свою кровать, чтобы больше с нее не вставать. он ждал. время тянулось невыносимо долго. в какой-то момент он подумал что это никогда не закончится. прямо как он мечтал в детстве.

на кухне на столе цвела плесенью нетронутая банка варенья.

конец

22.02.2013
Читать комментарии (2)
Рейтинг Оценили
2 Вражек, Ніж у воді.

Вот проблема с этими творческими людьми: они всегда желают быть композиторами, художниками и писателями.
В результате производством труб большого диаметра занимаются бездарности. (с)Рома Воронежский

"Пииты - будьте хорошими людьми! Берегите лес и бумагу - пишите в сети!"

"Книги - это кино для умных"

"Автор умер - но критик всё ещё жив".

"Рукописи не горят - но, в основном, не тонут" (с)

КОММЕНТАРИИ
Вражек
2013-02-23 14:08:24
Заплюсовал текст.
Вражек
2013-02-23 14:10:47
нормуль. нагадало жене (давно читав), у нього теж проблема поїдання кота траплялась
Ніж у воді
2013-03-07 15:17:47
Заплюсовал текст.

Зарегистрируйтесь чтобы прокомментировать
 

Art magazine Проза

Сайт группировки СТАН Давление света

Веб-каталог «Культурна Україна»

Літературний клуб МАРУСЯ

Буквоид

Редакция       Реклама и сотрудничество
© Все права на произведения принадлежат их авторам.
© Nvc

Свадебные торты на заказ Киев